Законно ли представление информации по запросу адвоката?

Действуют ли гарантии адвокатской деятельности? – Никита Задорожный, адвокат ID Legal Group

Законно ли представление информации по запросу адвоката?

07.12.2018

в издании «Юрист и Закон» № 44 от 29 ноября 2018 года

Казалось бы, если такой вопрос возникает, то ответ однозначный и негативный. А впрочем, давайте выясним.

Гарантии адвокатской деятельности закреплены в ст. 23 Закона “Об адвокатуре и адвокатской деятельности” (далее – Закон № 5076-VI). Взглянув на данный перечень и его содержание, человек, далекий от правоведческой профессии, может сразу подумать, что с адвокатами по уровню защиты могут конкурировать только народные избранники и прочие “слуги народа”.

Однако адвокат, просматривая эту же норму, вспоминает лишь пословицу “гладко было на бумаге…”.

Так, в п. 1 ч. 1 ст. 23 Закону № 5076-VI предусматривается, что любые вмешательства и препятствия осуществлению адвокатской деятельности запрещены. Но ведь запреты существуют для того, чтобы их нарушать.

Учитывая, что те, кому адресован указанный запрет, не отличаются склонностью к чрезмерной активности в своей деятельности, то и  способ нарушения они выбирают вполне логичный – ничего не делать (или не делать хотя бы того, что требуется).

Так, каждый адвокат, отправлявший запросы о предоставлении информации в государственные учреждения, сталкивался с тем, что на его запрос либо вообще не было никакой реакции, или же она была ничем не лучше полного отсутствия таковой: отказ на надуманных формальных основаниях, неполное предоставление информации, предоставление не той информации, которая была запрошена и т. п. Отдельно стоит упомянуть ответ на адвокатский запрос, состоящий из приведения норм законов и подзаконных актов без любой привязки к обстоятельствам дела и без выводов по сути запроса, – такое себе бесплатное “повышение квалификации” для адвоката от государства.

Эти действия полностью соответствуют содержанию термина “препятствия”. Поскольку же речь идет о реальных случаях из практики, можно сделать вывод, что самый первый запрет, установленный ч. 1 ст. 23 Закона № 5076-VI, нарушается систематически.

Однако только лишь констатации указанного факта мало, чтобы утверждать, что гарантия не действует. Ее легко можно нарушить, ведь это не закон физики.

Смысл и действенность гарантии заключаются в другом. Любое лицо должно понимать: за нарушение нормы, предоставляющей гарантию, наступит неизбежная ответственность с ощутимыми негативными последствиями.

В идеале это должно побудить к соблюдению норм-гарантий как библейских заповедей, но до этого еще далеко.

Так что же с ответственностью?

Здесь также не все просто, хотя бы потому, что в самом лагере правозащитников нет однозначной позиции относительно ответственности за вышеприведенные действия. Большинство коллег уверены, что она предусмотрена только в ч. 5 ст. 2123 КУоАП.

При этом они ссылаются на тот факт, что в Украине до сих пор не вынесен ни один обвинительный вывод согласно ст. 397 УК Украины по поводу нарушения порядка предоставления ответа на адвокатский запрос.

По нашему же мнению, дело не в том, что, не предоставив ответ на адвокатский запрос, должностное лицо не совершило криминальное правонарушение, ведь ч. 5 ст.

2123 КУоАП устанавливает ответственность за неправомерный отказ в предоставлении информации, несвоевременное или неполное предоставление информации, предоставление информации,  не соответствующей действительности, то есть за предоставление ответа даже в виде отказа.

Впрочем, в данной норме речь не идет о случаях непредоставления ответа на адвокатский запрос и полного его игнорирования, хотя такую бездеятельность нельзя охарактеризовать как законную.

Поэтому считаем, что ее необходимо квалифицировать по ч. 1 ст. 397 УК Украины.

На практике же все намного сложнее, поскольку действующее законодательство не объясняет, что является просрочкой предоставления ответа, а что – полным непредоставлением.

Один день просрочки предоставления ответа – это просрочка или непредоставление? А два? А месяц? А год, три, десять? Кажется, известный уже многие столетия “парадокс кучи” сохраняет  свою актуальность и в этом вопросе, а потому, дав ответ когда-либо и какого-либо содержания  (даже после внесения в ЕРДР сведений по соответствующему заявлению адвоката), нарушитель фактически делает невозможным привлечение его к уголовной ответственности в нынешних условиях.

Ответить на вопрос, какое же нарушение было допущено, можно лишь установив, имело ли лицо намерение предоставить ответ, если бы не было заявления о совершенном преступлении. Не самая простая задача.

По нашему мнению, отсутствие обвинительных приговоров – это не доказательство того, что за непредоставление ответа на запрос грозит только административная  ответственность,  а  следствие того, что сами адвокаты, на чьи запросы не были предоставлены ответы, не готовы тратить свое драгоценное время на доказывание факта, что ответ на запрос год  спустя – это  все  же таки непредоставление, а не просрочка.

К тому же, давайте будем откровенными хотя бы сами с собой:  результат  в  уголовном производстве по заявлению адвоката интересует его намного меньше, чем сам  факт осуществления расследования.

С привлечением виновных лиц к административной ответственности также есть определенные сложности.

Хочешь сделать хорошо – сделай это сам, однако сейчас адвокат лишен возможности самостоятельно поставить перед судом вопрос о привлечении лица к ответственности в соответствии с ч. 5 ст.

2123 КУоАП, так что он вынужден полагаться на оперативность соответствующего Совета адвокатов региона, что не всегда дает возможность соблюсти сроки привлечения к административной ответственности.

Нарушение порядка предоставления ответов на адвокатские запросы является лишь одной из многих форм пренебрежения запретом относительно осуществления препятствий законной деятельности адвоката.

Гарантия должна действовать!

Не лучше (если не хуже) и ситуация с такими взаимосвязанными гарантиями, как запрет отождествления адвоката с его клиентом, привлечение его к ответственности за осуществление адвокатской деятельности согласно закону, внесение представлений относительно правовой позиции адвоката по делу.

Любое действие, направленное на то, чтобы безосновательно не дать адвокату возможности надлежащим образом защитить права его клиента, нарушить любые  другие гарантии адвокатской деятельности, является не чем иным, как вмешательством в такую деятельность и препятствованием ей.

Нам известно о случае в Харькове, когда следственный судья выдал разрешение на обыск в рабочем помещении адвоката – представителя хозяйственного общества, обосновав соответствующее определение тем, что адвокат предоставлял юридическую помощь руководству общества во время переговоров, “подписывал и подавал в суды иски” от его имени.

Так действуют ли гарантии? С одной стороны, да, ведь обыск был проведен с разрешения следственного судьи. Чем не соблюдение гарантий?

Но гарантия ведь должна не просто быть. Она должна действовать, а с этим уже огромные проблемы, поскольку, когда разрешение на обыск предоставляется с грубым нарушением запрета привлечения адвоката к ответственности за законно и хорошо выполненную работу, то и запрет проведения указанного обыска без разрешения следственного судьи также сводится к уровню формальности.

По этим же причинам абсолютной формальностью, по нашему мнению, является гарантия, предусмотренная п. 12 ч. 1 ст.

23 Закона № 5076-VI, поскольку уведомлять о  применении  к  адвокату предупредительной меры соответствующие лица должны не заблаговременно, как в случае, установленном абз. 2 ч. 2 ст.

23 Закона № 5076-VI, а постфактум, когда решение уже принято и никакой опыт коллег в ближайшее время не поможет сделать его действительно законным и обоснованным.

Правоохранителям не сложно уведомить правозащитников (какая ирония) о своей маленькой победе над ними, а с нынешним уровнем развития коммуникационных и информационных технологий подобное обстоятельство вряд ли получится сохранить в тайне.

Нельзя сделать однозначный вывод и о том, действует ли гарантия, связанная с запретом изъятия у адвоката документов, в которых содержится адвокатская тайна.

Учащаются случаи проведения обысков у адвокатов в рамках осуществления досудебного расследования в уголовном производстве относительно клиента, а не его защитника.

Следователи изымают предметы и документы, где содержится информация, представляющая адвокатскую тайну.

Каждый адвокат знает, кто должен вести судебный контроль за соблюдением прав, свобод и интересов лиц в уголовном производстве. Правильно, это следственный судья.

Однако даже в том случае, когда результат подачи жалобы следственному судье оправдывает законные ожидания адвоката, может пройти не один месяц с момента, когда норма-гарантия была нарушена, до того времени, когда по решению следственного судьи будут сделаны реальные действия для устранения нарушения.

Следственный судья обязует вернуть соответствующие документы  адвокату,  но адвокатская тайна, оставаясь адвокатской, уже перестает быть тайной, а норма, охраняющая ее, фактически утрачивает смысл.

Относительно равенства прав

Нельзя не вспомнить и п. 5 ч. 1 ст. 23 Закона № 5076-VI, согласно которому адвокату гарантируется равенство прав с другими участниками производства, соблюдение принципов состязательности и свободы в предоставлении доказательств и доказывании их убедительности.

О полнейшей декларативности указанной гарантии неоднократно заявляли как отдельные представители адвокатского сообщества, так и НААУ в своих отчетах  о нарушении прав адвокатов и гарантий адвокатской деятельности в Украине.

Так уже издавна повелось: равенство прав не означает равенство возможностей.

Например, большинство услуг, предоставляемых адвокатом, не могут быть выполнены в его офисе, где он позаботился о защите информации, удобстве и прочих условиях, в которых ему придется работать. Часто адвокат вынужден встречаться со своим клиентом лишь “в гостях”: в отделении полиции, следственных изоляторах и т. п.

И хотя законодательство предъявляет требования о необходимости организации и обустройства в таких учреждениях соответствующих помещений, они в основном остаются невыполненными, а адвокату приходится работать в условиях, которые нельзя назвать надлежащими.

О процессуальном равенстве защитника и стороны обвинения нечего и говорить. Для примера можно сравнить хотя бы возможности следователя и адвоката в получении пояснений от свидетелей.

Свидетель почти никогда не отказывает следователю в их предоставлении, а адвокат должен рассчитывать на то, что лицо, которое могло бы быть свидетелем в уголовном производстве, сперва даст свое согласие на предоставления пояснений адвокату, потом следователю (уже на допросе), а следователь в свою очередь согласится  допросить  указанное лицо в соответствующем статусе.

А что, если следователь не захочеть допросить лицо в качестве свидетеля? Остается возможность обжалования такой бездеятельности следователя, но факт остается фактом: следователю для допроса лица достаточно отправить вызов, а адвокат вынужден пройти целый квест. Вряд ли это может свидетельствовать о равенстве прав и действенности соответствующей гарантии.

ВЫВОД:

Может сложиться впечатление, что в Законе № 5076-VI нет ни одной гарантии, которая действовала бы безусловно и в любом случае.

Однако такая гарантия есть. Она предусмотрена в п. 2 ч. 1 ст. 23 указанного Закона – это запрет требовать от адвоката предоставления сведений, являющихся адвокатской тайной.

По нашему глубокому убеждению, эта гарантия действует, к тому же именно так, как должна. Почему? Потому что никто, кроме самого адвоката, не может дать реальную возможность ее нарушить.

Напоследок хотелось бы отметить, что сейчас большинство гарантий, перечисленных в ст.

23 Закона № 5076-VI, нельзя считать настоящими действенными препятствиями для кого-либо, кто решит пренебречь профессиональными правами адвоката и помешать его законной деятельности.

Однако то, изменится ли ситуация к лучшему в дальнейшем, зависит, в частности, от настойчивого и слаженного сопротивления адвокатского сообщества в целом и каждого ее члена в отдельности.

Очень важными для этого являются разноформатные встречи адвокатов, специализирующихся на определенных направлениях адвокатской деятельности, так как, в отличие от  большинства  рядовых граждан, мы понимаем, что реальный представитель правоведческой профессии очень отличается от созданного упомянутым большинством образа супермена под названием “ты же юрист”.

Адвокат, старающийся всюду успеть, к сожалению, не может уделить достаточно времени и внимания изучению и преодолению проблем, с которыми ему приходится сталкиваться, ведь каждая отрасль и каждое направление деятельности имеют свои особенности и  характерные черты, так что и вызовы перед адвокатами возникают разные.

И наоборот: адвокат, уже определившийся со своей специализацией, знает не по наслышке, какие гарантии наиболее уязвимы в его деятельности и какие есть (или должны быть) действенные механизмы их защиты.

Таким образом, объединение и распространение наработанного опыта именно таких узких специалистов, создание на его основе законодательных инициатив, направленных на усиление действенности гарантий адвокатской деятельности и выведение  всей  правозащитной  деятельности на новый уровень, считаем одной из первоочередных задач для юристов, которые не могут оставаться в стороне от проблем функционирования адвокатуры в Украине.

C уважением,

Никита Задорожный, адвокат

юридического объединения ID Legal Group

Понравилось ? Поделитесь с друзьями. Спасибо!

Источник: https://id-legalgroup.com/blog/deistvyut-li-garantii-advokatskoi-deyatelnosti---nikita-zadorojnii--advokat-ID-Legal-Group

Кс рф напомнил о пределах адвокатского запроса

Законно ли представление информации по запросу адвоката?

Адвокатская деятельностьМетодика адвокатской деятельности Анализируя определение Конституционного Суда РФ, эксперты указали, что, несмотря на особый правовой статус адвокатов, в праве на получение информации они приравнены к обычным гражданам, а следовательно, их право на сбор сведений, необходимых для оказания юридической помощи, является в большей степени декларативным. Адвокат Михаил Мошкин обратился в КС РФ с жалобой на нарушение его конституционных прав положением подп. 1 п. 3 ст. 6 Федерального закона № 63-ФЗ от 31 мая 2002 г. «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», устанавливающего право адвоката на сбор необходимых для оказания юридической помощи сведений, в том числе путем направления адвокатского запроса, во взаимосвязи с положением п. 1 ч. 2 ст. 227 КАС РФ, согласно которому основанием для удовлетворения требований о признании незаконными оспариваемых решений лица, наделенного государственными полномочиями, является признание их судом нарушающими права административного истца. По мнению заявителя, оспариваемые нормы дают правоприменителям возможность по своему усмотрению определять, какие сведения являются необходимыми адвокату для оказания юридической помощи. Поводом для обращения с жалобой стала следующая ситуация. Адвокат, представляя интересы некоммерческого садового товарищества, в связи с подготовкой документов для обращения в суд направил в местную администрацию адвокатский запрос о предоставлении заверенной копии решения о выделении в 1991 г. земельного участка, принадлежащего другому лицу. Но в предоставлении документа было отказано. При попытке оспорить отказ суды общей юрисдикции признали действия должностного лица местной администрации законными. Суды установили, что запрашиваемая информация относится к сведениям ограниченного доступа и не может быть предоставлена по запросу адвоката, не имеющего доверенности от правообладателя, в то же время копия истребуемого документа имеется в распоряжении административного истца. В связи с чем суды пришли к выводу об отсутствии нарушения прав адвоката.

Рассмотрев представленные материалы, Конституционный Суд РФ не нашел оснований для принятия жалобы к рассмотрению. В опубликованном 13 марта Определении от 28 февраля 2017 г. № 244-ОО КС РФ указал следующее. В соответствии с Конституцией РФ любая информация, затрагивающая права и свободы граждан, должна быть доступна им при условии, что законодателем не предусмотрен специальный правовой статус для нее. При этом допускается возможность установления в отношении той или иной информации режима ограничения свободного доступа (Определения от 12 мая 2003 г. № 173-О, от 29 января 2009 г. № 3-О-О и др.). Однако это не лишает адвоката возможности при рассмотрении судом конкретного дела с участием его доверителя обратиться в суд с ходатайством об истребовании доказательств, в том числе сведений, содержащих конфиденциальную информацию (Определение от 29 сентября 2011 г. № 1063-О-О).

«Оспариваемые законоположения, устанавливающие право адвоката на сбор информации, необходимой для оказания юридической помощи, и гарантии обеспечения им судебной защиты данного права согласуются с приведенными правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации и не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права заявителя, – подчеркивается в Определении № 244-ОО. – Оценка же того, того, был ли установлен режим ограниченного доступа к запрашиваемым сведениям и нарушены ли права адвоката отказом в предоставлении ему информации, как связанная с установлением фактических обстоятельств дела, не относится к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации'. Советник ФПА РФ Евгений Рубинштейн, проанализировав это определение КС РФ, обратил внимание на то, что, несмотря на особый правовой статус адвокатов, их предназначение в судопроизводстве и роль в обществе, их право на получение информации приравнено к праву обычных граждан. «Нет необходимости в обосновании тезиса о том, что адвокат как защитник и представитель в различных видах судопроизводства, как профессиональный участник состязательного процесса должен иметь более широкий и гарантированный доступ к информации для оказания квалифицированной юридической помощи, чем обыкновенный гражданин», – указал он. Соответственно, должна быть предусмотрена и повышенная ответственность адвоката за неправомерный доступ к информации или ее неправомерное распространение, однако это потребует пересмотра всего комплекса отношений, связанных с защитой информации, отметил Евгений Рубинштейн. «Судя по последним изменениям в Закон об адвокатуре, а именно исходя из анализа пункта 6 статьи 6.1, законодатель в настоящее время не только не готов к обсуждению этого вопроса, но и не видит в нем никакой актуальности», – заключил советник ФПА РФ.

Член Совета АП Белгородской области Борис Золотухин добавил, что ранее уже высказывал сомнения относительно возможностей получения большого количества информации по адвокатским запросам в связи с существованием законодательного положения о том, что в случаях, если адвокат запрашивает сведения, в отношении которых установлен режим ограниченного доступа, то рассмотрение адвокатского запроса осуществляется в соответствии с общими требованиями, установленными законодательством для соответствующей категории сведений.

«По адвокатскому запросу невозможно получить данные о состоянии здоровья своего подзащитного или иных лиц, данные о телефонных соединениях и месте нахождения абонента в момент соединения, сведения о банковских счетах физических и юридических лиц и некоторую другую информацию», – пояснил он. Борис Золотухин подчеркнул, что именно такую позицию и обозначил Конституционный Суд РФ, указав, что «…любая затрагивающая права и свободы гражданина информация должна быть ему доступна при условии, что законодателем не предусмотрен специальный правовой статус такой информации в соответствии с конституционными принципами, обосновывающими необходимость и соразмерность ее особой защиты» и что данная трактовка не лишает адвоката заявлять в суде ходатайство об истребовании такой информации. «Считаю, что это определение подтвердило мой вывод о том, что сбор адвокатом сведений в пользу доверителя – в большей степени декларация, чем реализация права на защиту», – резюмировал эксперт. Адвокатская деятельностьМетодика адвокатской деятельности Прислать новость

Источник: https://www.advgazeta.ru/novosti/ks-rf-napomnil-o-predelakh-advokatskogo-zaprosa/

Право адвоката на запрос как основополагающая гарантия оказания квалифицированной юридической помощи – Евразийская адвокатура: юридический журнал

Законно ли представление информации по запросу адвоката?

В настоящее время в условиях объективно неизбежных процессов глобализации, создания новых международных организаций и норм международного права особо актуальными для Республики Беларусь являются вопросы защищенности прав, свобод и интересов национальных субъектов права, обеспеченности физических и юридических лиц квалифицированной и своевре-

менной юридической помощью. Данная задача возложена, прежде всего, на такой правовой институт, как адвокатура.

Действительно, в соответствии со ст. 1 Закона Республики Беларусь «Об адвокатуре и адвокатской деятельности в Республике Беларусь» от 30.12.2011 № 334-З (далее – Закон) задачами адвокатуры как правового института являются:

– оказание на профессиональной основе юридической помощи клиентам в целях осуществления и защиты их прав, свобод и интересов;

– участие в правовом воспитании граждан (ст. 5 Закона).

При этом, согласно Закону, юридическая помощь – это деятельность по оказанию содействия клиентам в понимании, правильном использовании и соблюдении законодательства, которая направлена на осуществление и защиту прав, свобод и интересов клиентов, а также представительство клиентов в судах, государственных органах, иных организациях и перед физическими лицами.

Как видим, роль адвоката в обеспечении защиты прав и законных интересов субъектов права Республики Беларусь весьма значительна.

Его участие возможно как на досудебной стадии разбирательства дела, так и непосредственно при разрешении дела судом, а также в рамках исполнительного производства применительно ко всем видам процессов: уголовному, гражданскому, хозяйственному, административному.

Кроме того, правовой статус адвокатов «уникален» еще и в том смысле, что в отличие от них коммерческим юридическим лицам и индивидуальным предпринимателям, обладающим лицензией, предоставляющей право оказывать юридические услуги, законодательно не предоставлено полномочие представлять интересы заказчика в суде, за исключением третейских и международных арбитражных (третейских) судов (ч. 7 п. 342 Указа Президента Республики Беларусь от 01.09.2010 № 450 «О лицензировании отдельных видов деятельности»).

В связи с особым правовым статусом и задачами, поставленными перед адвокатурой, адвокат как представитель или защитник наделен определенными правами (ст. 17 Закона), в частности:

– представлять права и интересы клиентов, обратившихся за юридической помощью, в судах, государственных органах, иных организациях и перед физическими лицами;

– самостоятельно собирать и представлять сведения, касающиеся обстоятельств дела;

– запрашивать справки, характеристики и иные документы, необходимые в связи с оказанием юридической помощи, у государственных органов и иных организаций, которые обязаны в установленном порядке выдавать эти документы или их копии;

– запрашивать с согласия клиента мнения специалистов для решения вопросов, возникших в связи с оказанием юридической помощи и требующих специальных знаний в области науки, техники, искусства и других сферах деятельности;

– беспрепятственно и конфиденциально общаться наедине со своим клиентом и др.

Кроме того, права адвокатов как представителей и защитников конкретизированы в процессуальном законодательстве применительно к конкретному виду судопроизводства (например, ст.

 48, 103 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь, ст. 4.5 Процессуально-исполнительного кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях, ст. 79 Гражданского процессуального кодекса Республики Беларусь, ст.

 79, 101 Хозяйственного процессуального кодекса Республики Беларусь).

Как представляется, одним из «ключевых» полномочий адвоката является право на так называемый адвокатский запрос – письменное обращение к соответствующим субъектам с целью получения необходимой информации, выражающейся в форме документа или его копии, для оказания квалифицированной и своевременной юридической помощи. Такое право в юридической литературе часто рассматривают в качестве процессуальной гарантии оказания адвокатом квалифицированной юридической помощи клиенту [5, с. 2101].

Несмотря на столь существенное значение данного полномочия у адвоката, анализ правового механизма и гарантий его реализации в законодательстве Республики Беларусь свидетельствует о фактической декларативности данной нормы.

Действительно, несмотря на то, что согласно Закону государственные органы и организации имеют корреспондирующую обязанность по запросу адвоката предоставлять необходимые документы или их копии, а также то, что ни суд, ни государственный орган, иная организация или должностное лицо не могут отказать в признании права адвоката представлять права и интересы физического или юридического лица, обратившегося за юридической помощью, за исключением случаев, предусмотренных законодательными актами, юридическая ответственность таких субъектов за неисполнение или ненадлежащее исполнение адвокатского запроса не установлена, как законодательно не установлен и срок, в течение которого указанные субъекты должны отреагировать на запрос. Как справедливо подчеркивает российский адвокат Л.Н. Бардин, обязанность какого-либо субъекта, не подкрепленная законодательно конкретной ответственностью за неисполнение этой обязанности, остается юридически всего лишь декларативной. Что и происходит сейчас с адвокатскими запросами [1, с. 17]. Другими словами, такая норма может быть отнесена к рекомендательной, т. е. к норме, соблюдение или нарушение которой не обеспечивается силой государственного принуждения и не может иметь юридические последствия [4, с. 60].

В данном контексте следует отметить, что иные субъекты, призванные в установленном порядке осуществлять защиту прав и законных интересов физических и юридических лиц, а также государства в Республике Беларусь, в большей степени обеспечены правовыми гарантиями по реализации поставленных перед ними задач. Так, например, согласно п. 2 ст.

 531 Закона Республики Беларусь от 18.07.2004 № 305-З «О нотариате и нотариальной деятельности», сведения и (или) документы, необходимые для совершения нотариальных действий, должны быть представлены государственными органами и иными организациями Республики Беларусь по запросу нотариуса в двухнедельный срок со дня его получения.

Ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение запроса нотариуса закреплена ст. 23.

70 Кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях (далее – КоАП), предусматривающей ответственность для соответствующих должностных лиц государственных органов и организаций в виде штрафа в размере от четырех до двадцати базовых величин.

Кроме того, адвокаты не обладают правом свободного доступа к информации, распространение и (или) предоставление которой ограничено по законодательству Республики Беларусь, в отличие от некоторых иных участников судопроизводств и законодательно определенных субъектов, что, по нашему мнению, необоснованно. Согласно ст. 17 Закона «Об информации, информатизации и защите информации» к такой информации относится:

– информация о частной жизни физического лица и персональные данные;

– сведения, составляющие государственные секреты;

– служебная информация ограниченного распространения;

– информация, составляющая коммерческую, профессиональную, банковскую и иную охраняемую законом тайну;

– информация, содержащаяся в делах об административных правонарушениях, материалах и уголовных делах органов уголовного преследования и суда до завершения производства по делу;

– иная информация, доступ к которой ограничен законодательными актами Республики Беларусь.

Согласно данному нормативному правовому акту в отношении запросов адвоката действует общий порядок предоставления сведений для граждан, юридических лиц и государственных органов, если информация является открытой. В противном случае действуют специальные правила доступа, установленные для информации, распространение и (или) предоставление которой ограничено.

Так, адвокаты на сегодняшний день могут получить доступ к документам или их копиям, содержащим сведения, входящие в предмет коммерческой тайны субъекта хозяйствования, только с согласия последнего. Так, например, согласно нормам Гражданского кодекса Республики Беларусь (ст. 140) и Закона Республики Беларусь от 05.01.2013 16-З «О коммерческой тайне» (ст.

 5, 7, 10 и др.), субъект может правомерно отказать в предоставлении адвокату сведений о заключенных им договорах поставки, сопроводительных документах, порядке расходования материалов и пр.

Адвокаты также необоснованно не имеют права доступа к сведениям, составляющим врачебную тайну, в то время как суд, органы уголовного преследования, органы внутренних дел, органы, осуществляющие оперативно-розыскную деятельность, органы дознания, страховые организации и некоторые др. субъекты обладают таким правом (ст. 46 Закона Республики Беларусь от 18.06.

1993 № 2435-XI «О здравоохранении»). Аналогичная ситуация с точки зрения правового регулирования доступа адвоката к сведениям с ограниченным доступом сложилась и в отношении банковской тайны. Согласно ст.

 121 Банковского кодекса доступ к сведениям, входящим в предмет банковской тайны, в установленных случаях имеют суды, прокурор или его заместители, органы Комитета государственного контроля Республики Беларусь, органы государственной безопасности Республики Беларусь, таможенные и налоговые органы, Национальный банк Республики Беларусь и некоторые иные субъекты.

Представляется уместным привести сравнительный анализ законодательства некоторых государств, близких Республике Беларусь в смысле историко-правовых традиций, которое регулирует исследуемую область общественных отно-

шений.

Источник: http://www.eurasian-advocacy.ru/zashchita-professionalnykh-prav-advokata/1727-pravo-advokata-na-zapros-kak-osnovopolagayushchaya-garantiya-okazaniya-kvalifitsirovannoj-yuridicheskoj-pomoshchi

Адвокатский запрос: за и против

Законно ли представление информации по запросу адвоката?

Требования к новой форме адвокатского запроса ставят реализацию права на адвокатский запрос в зависимость от обязанности адвоката раскрыть сведения, которые не могут быть раскрыты в силу прямого указания закона об адвокатской деятельности. Адвокатов могут лишить статуса, если они выполнят требование и укажут данные доверителя, так как они раскроют тайну.

Если же не соблюсти форму запроса, то статуса лишат за систематические нарушения формы документа. Именно это противоречие между соблюдением формы запроса и обеспечением адвокатской тайны вызывает сегодня бурную дискуссию в юридическом сообществе. Эта дискуссия привела противников и сторонников новой формы запроса в суд.

Но разбирательство по делу об обжаловании Приказа № 288, которым Минюст утвердил форму адвокатского запроса, уже в третий раз откладывается: на этот раз Верховный Суд РФ планирует привлечь к делу ФПА.

Кроме этого, исполнение приказа вызывает затруднения у адвокатов, если необходимо отправить запрос в интересах большого количества человек или адвокат ведет дело по защите неопределенного круга лиц. В СМИ документ называют «компромиссным вариантом», принятым под давлением правоохранительных структур.

В защиту новой формы адвокатского запроса

В настоящее время в России развернулись довольно громкие дискуссии о стандартах адвокатской деятельности. В силу специфики этой профессии споры идут не столько в прессе, сколько в залах судебных заседаний.

Поскольку процессы у нас до сих пор во многом еще открытые, публика периодически получает довольно много любопытной информации. Для больших и давних любителей голубого экрана нередко такие репортажи напоминают новые серии некогда громкого итальянского сериала «Спрут».

Как известно всем поклонникам сериала, одним из главных героев этого блокбастера является великолепный адвокат Терразини. На вопрос «Кем вы, дети, хотите стать, когда вырастете?» практически все без исключения школьники говорили: «Адвокатом Терразини».

И лишь немногие желали печальной участи комиссара Каттани. Несомненно, что в герое Франсуа Перье действительно есть какая-то особая харизма и обаяние мафиозного мира.

Теперь эти дети выросли, выучились на юристов, многие из них реализовали свою мечту.

Возможно, поэтому из различных регионов страны постоянно приходят новости о невероятных проделках российских последователей итальянского адвоката – главаря мафии.

Вот из недавнего: в Москве адвокат разрабатывает преступную схему манипуляций с квартирами ПЖСК, в Казани адвокат придумывает коварный план изъятия из бюджета многомиллионной компенсации по убыткам от безденежной расписки, подает заявление о возбуждении уголовного дела в отношении собственного клиента.

Суды обычно вяло реагируют на подобные проделки. В лучшем случае они упоминают в текстах своих постановлений о фактах недобросовестности и злоупотребления правом.

Дальше обычно дело не идет, и адвокаты спокойно продолжают свою грязную практику, поскольку должной реакции со стороны профессионального сообщества, как правило, нет.

На этом фоне очень интересно наблюдать за развитием дела, которое сейчас рассматривается в Верховном Суде России, где истцы-адвокаты просят признать недействующими Требования к адвокатскому запросу, утвержденные Минюстом в декабре 2016 года. Документ обязывает адвоката указывать в запросе свои данные и в чьих интересах он действует, а также цель запроса.

Но такое требование, убеждены истцы, противоречит положениям закона об адвокатской деятельности, по которым адвокат не имеет права разглашать сведения, являющиеся профессиональной тайной. Разглашение этой информации (в эту категорию попадают имя доверителя и факт заключения соглашения) может стать основанием для лишения адвокатского статуса.

Но на практике такие случаи лично мне неизвестны.

А вот факты подачи адвокатского запроса с целью, существенно отличающейся от интересов конкретного клиента либо вообще не связанной с нею, – вполне реальны.

В связи с этим мы разделяем доводы ответчиков по данному спору и полагаем, что анонимность в адвокатских запросах – это повод для злоупотреблений, и никакого противоречия с интересами клиентов здесь нет.

Факт обращения доверителя к адвокату не может рассматриваться в качестве адвокатской тайны, если такие сведения сообщаются третьим лицам в ходе оказания юридической помощи. Действительно, адвокат всякий раз это делает, предъявляя ордер или доверенность, а там есть сведения о доверителе.

Отсутствие таких данных в запросе может привести к злоупотреблению со стороны адвокатов, действующих без согласия доверителя.

Интересно, что аналогичная дилемма существует у журналистов. Всякий журналистский запрос должен быть мотивирован подготовкой конкретной публикации в совершенно определенном СМИ. Профильный закон запрещает журналистам собирать информацию впрок или в интересах третьих лиц, без прямого поручения главного редактора издания. Иное считается грубым нарушением норм профессиональной деятельности.

Борис Пантелеев, к. ю. н., директор Агентства правовой информации «Человек и Закон», г. Москва

Запрос приобрел вес

Источник: https://www.eg-online.ru/article/344880/

Адвокатский запрос: содержание и проблемы реализации

Законно ли представление информации по запросу адвоката?
Необходимость обращения к данной теме обусловлена тем, что в настоящее время адвокатский запрос является одним из действенных способов сбора доказательств, направленный на оказание квалифицированной юридической помощи. Несмотря на то, что с момента принятия ФЗ от 31.05.2002 г.

№ 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» (далее – Закон) прошло более 11 лет, при реализации адвокатом своих полномочий, регламентированных законодательством, возникают определенные проблемы, одной из которых, вызывающих многочисленные дискуссии является проблема реализации адвокатом права собирать необходимые сведения. Согласно ч. 1 ст.

48 Конституции РФ каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи. Адвокатская деятельность, согласно п. 1 ст. 1 Закона рассматривается как квалифицированная юридическая помощь физическим и юридическим лицам в целях защиты их прав и обеспечения доступа к правосудию.

Именно на адвокатов возложена публичная обязанность обеспечивать защиту прав и свобод человека и гражданина (в том числе по назначению судов), гарантируя тем самым право каждого на получение квалифицированной юридической помощи, что вытекает из ч. 1 ст. 45 и ст. 48 Конституции РФ (абз. 2 п. 4 Постановления Конституционного Суда РФ (далее – КС РФ) от 23.12.

1999 г. № 18-П). Для оказания квалифицированной юридической помощи законодательство, предоставляет адвокату возможность сбора необходимых сведений и доказательств.

  Закон закрепляет право адвоката на сбор необходимых сведений, в том числе запрашивать справки, характеристики и иные документы от органов государственной власти, органов местного самоуправления, а также общественных объединений и иных организаций (далее – сведений).

Указанные органы и организации в порядке, установленном законодательством, обязаны выдать адвокату запрошенные им документы или их заверенные копии не позднее чем в месячный срок со дня получения запроса адвоката (подп. 1 п. 3 ст. 6 Закона). Согласно п. 2 ч. 1 ст.

53 УПК РФ с момента допуска к участию в уголовном деле защитник вправе собирать и представлять доказательства, в порядке, установленном ч. 3 ст. 86 УПК РФ.

УПК РФ наделяет адвоката правом собирать доказательства путем истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций, которые обязаны предоставлять запрашиваемые документы или их копии (п. 3 ч. 3 ст. 86 УПК РФ).

Таким образом, адвокат вправе собирать сведения и доказательства, необходимые для оказания профессиональной юридической помощи, т.е. осуществлять свое право на адвокатский запрос. Использование адвокатских запросов с целью получения необходимых сведений, является одним из способов получения информации, имеющей доказательственное значение.

Вместе с тем, несмотря на определенные положительные моменты, данное право адвоката труднореализуемо в современных условиях, поскольку регламентировав данное право, законодатель не установил процессуаль­ный порядок производства по собиранию и представлению доказательств, описанный в ч. 3 ст. 86 УПК РФ, что на практике вызывает споры и влечет необоснованные решения об отказе в приобщении собранных адвокатом доказательств к материалам дела. В отличие от ч. 3 ст. 86 УПК РФ, в подп. 1 п. 3 ст. 6 Закона не упоминается о праве адвоката собирать доказательства, а ведется лишь речь о праве адвоката собирать сведения. Кроме того, при реализации адвокатами данного права, возникают и другие проблемы, на которые хотелось бы обратить внимание.

Правомерность требований о предоставлении сведений.

Существует проблема отказов в предоставлении, запрашиваемых адвокатом в рамках адвокатского запроса сведений, составляющих государственную, коммерческую, врачебную, налоговую или другую охраняемую законом тайну. Поскольку в нормах, закрепляющих порядок предоставления сведений, составляющих охраняемую законом тайну, адвокат как субъект, правомочный получать указанные сведения отсутствует, компетентные органы отказываются предоставлять запрашиваемые адвокатом сведения, отвечая, что порядок предоставления сведений, предусмотренный для предоставления уполномоченным органам, на адвокатов не распространяется. На первый взгляд видится коллизия законодательства, предусматривающего право адвоката на сбор сведений и законов, регламентирующих порядок предоставления сведений, составляющих охраняемую законом тайну. Однако согласно подп. 1 п. 3 ст. 6 Закона выдача происходит именно «в порядке, установленном законом». Действующим же законодательством не установлен порядок предоставления адвокату сведений, составляющих охраняемую законом тайну.

Справедливо отмечает З.Я. Беньяминова «пока не будет удален термин «установленный законом порядок» или этот порядок не будет, наконец, установлен, адвокаты и дальше будут сталкиваться с противодействием на свои запросы»[1].

Рассмотрим правомерность отказа в предоставлении запрашиваемых адвокатом сведений. Конституция РФ (ч. 2 ст. 24) допускает возможность установления в отношении той или иной информации специального правового режима. Законодателем наряду с общим порядком допуска должностных лиц и граждан к государственной тайне установлен и особый порядок допуска к государственной тайне в отношении ряда лиц, в числе которых находятся только адвокаты, которые участвуют в качестве защитников в уголовном судопроизводстве по делам, связанным со сведениями, составляющими государственную тайну. Следовательно, отказ в предоставлении адвокату сведений, составляющих гостайну правомерен, поскольку в отношении данных сведений законодателем установлен специальный правовой статус.

Что касается правомерности требований о предоставлении сведений, составляющих врачебную тайну, то Верховный Суд РФ (далее – ВС РФ) по данному вопросу отметил следующее: «так как в действующем законодательстве адвокат … не назван в числе субъектов, которым могут быть предоставлены сведения, составляющие врачебную тайну, указанная информация им предоставлена быть не может»[2].

КС РФ отметил, что адвокат не лишен возможности получить составляющие врачебную тайну сведения об оказании медицинской помощи при условии предъявления в орган здравоохранения надлежаще оформленных документов, подтверждающих его полномочия как защитника определенного гражданина[3].

Следовательно, адвокат лишен возможности получать сведения, составляющие врачебную тайну, в отношении лиц, чьи интересы он не представляет. Адвокат вынужден реализовать данное право путем заявления ходатайств об истребовании этой информации перед органами дознания, следствия или судом. Вместе с тем, как справедливо отмечает И.С. Дикарев, «огромное число подобных ходатайств необоснованно отклоняется под самыми разнообразными предлогами.

Как следствие, сторона защиты оказывается в зависимом положении, что существенно ограничивает тактические возможности защитника»[4].

Таким образом, законодательство не предусматривает обязанность медицинской организации предоставлять информацию, составляющую врачебную тайну по запросу адвоката, поскольку адвокат не входит в число лиц, информацию которым допускается представлять без согласия гражданина или его законного представителя. Согласно ст. 26 ФЗ от 2.12.1990 г. № 395-1 «О банках и банковской деятельности» адвокаты не относятся к числу лиц, которым банки предоставляют сведения, составляющие банковскую тайну.

Таким образом, адвокаты не наделены правом получать сведения, составляющие банковскую тайну. Поэтому непредоставление данных сведений адвокату на основании адвокатского запроса не может расцениваться как незаконное действие банка[5].

Источник: https://pravorub.ru/articles/34139.html

Защита прав online