Не могу понять кто мы теперь?

«Мы теперь все живем в сквоте»

Не могу понять кто мы теперь?

20 января, в день внесения в Госдуму президентских поправок в конституцию, состоялось шестое заседание Московского философского кружка.

Пока политологи анализировали новый баланс ветвей власти, философы обратились к Карлу Шмитту и Юргену Хабермасу, чтобы прояснить фундаментальные основания новой политической ситуации в России.

Кольта публикует отрывок из беседы философов Константина Гаазе, Светланы Бардиной и Петра Сафронова на заседании МФК «Конституция против правления: момент истины или ЧП?», в котором принял участие Глеб Павловский.

Константин Гаазе: Каждый раз, когда возникает политико-юридическая коллизия такого рода, появление на горизонте фигуры Карла Шмитта неизбежно. С него и начну. В третьем разделе «Учения о конституции» он в определенном смысле описывает нашу ситуацию. Раздел этот называется «Государственная измена».

Есть такие деяния, адресованные конституции, которые с точки зрения права Веймарской республики (как и более старых версий немецкого уголовного права) считаются покушением на госизмену, поскольку речь идет уже не о тексте, а о суверене — монархе раньше, народе сейчас. Шмитт подчеркивает, что придерживается позитивного, а не субстанционального взгляда на конституцию. Есть законодатель, который может вносить какие-то изменения в конституционные законы. Но есть и некоторая базовая конструкция, которая делает возможными как сами эти законы, так и существование законодателя. Эта конструкция является продуктом воли суверена, то есть народа. Измена — не попытка переписать те или иные пункты текста, а покушение на волю субъекта, творящего конституцию, на волю «политического единства народа».

Что лежит в основе принципа суверенитета? Если взять трактовку Отто фон Гирке, которая мне близка в силу своей операциональности и отсутствия каких-либо метафизических или теологических коннотаций, государственный суверенитет возникает как технология «опрокидывания» всех прочих политических тел. Ни одно объединение, ни одна политическая ассоциация, ни одно политическое тело не являются законными, если суверен не сказал, что они законны. Особенно это важно в отношении политических тел, ассоциаций, наделяемых какой-то властью.

Вот две части уравнения. Текст конституции — это не только буквы, но и (прежде всего!) политическая конструкция как след воли суверена. В то же время это опись учрежденных сувереном политических тел.

Создание нового института власти, если оно противоречит внятно выраженной воле суверена (у нас это выражение состоялось в декабре 1993 года), — это, следуя за Шмиттом, госизмена, если не было нового акта воли суверена.

В России госизмена — это только шпионаж в пользу иностранного государства (статья 277 УК), но есть еще статья 278 — насильственное присвоение власти. В ней есть подпункт: попытка насильственного изменения конституционного строя.

Но понятны и возражения. Руссоистский суверен (народ) редко правит, чаще делегирует. Правят (и народом, и текст конституции) его делегаты и представители. По Шмитту же, суверен — тот, кто объявляет чрезвычайное положение. Следовательно, для нас — президент. Полномочия переписать конституцию у него есть.

Второй вопрос, который здесь уместно поднять, — это вопрос о природе политической репрезентации. Тема репрезентации безбрежна, поэтому ограничусь одним замечанием.

Возьмем как две формы политической репрезентации понятия Vorstellung и Darstellung.

У Канта первое — это абстрактная объективация предмета, а второе — действие, осуществление предмета; как в примере с треугольником — представить его в уме и нарисовать на листе бумаги.

Гарантировать конституцию — это репрезентация, причем именно в смысле Darstellung.

И здесь снова предательство, измена, если про наши обстоятельства — уже не только в смысле покушения на волю суверена, но и в смысле неисполнения мандата гаранта, мандата на активную, деятельную репрезентацию конституции.

Если происходящее является репрезентацией типа Darstellung, репрезентируемое — не конституция, не воля народа, а власть как таковая.

Петр Сафронов: Я начну с текста Владимира Бибихина «Свое, собственное», опубликованного в 1997 году в «Вопросах философии». В нем он характеризует действующую конституцию как «временную поделку интеллектуалов».

Эта формулировка указывает на специфическое явление: диссоциацию разных типов суверенитета.

В этой «поделке» забыта фундаментальная разница между государством и обществом, то есть вечной идеей и временным собранием толпы, если угодно, которые в равной степени вправе претендовать на учреждение конституции.

Обобщенно вопрос можно представить так: чьим актом является конституция? Если общественным, то не оказываемся ли мы в той ситуации, когда общество порождает множество конституций — каждый, кто обращается к ней, порождает свою собственную версию? Тогда вопрос о правке конституции как о каком-то действии чрезвычайного порядка сразу снимается. Государство же, в отличие от общества, может создавать только одну (в пределе — вечную) конституцию, абсолютную и неизменную. И именно способность государства создавать и поддерживать такую конституцию является знаком его суверенитета.

Какого рода возможности у нас возникают на этом этапе? Можно описать конституцию как акт соединения граждан с государством — это гражданский принцип.

Или как акт соединения государства с собственной идеей — это гегелевская вечная конституция. Или как акт соединения граждан с гражданами — это торговые соглашения, сделки, контракты.

Или как акт соединения государства с государством — это Европейский союз, например.

Но возникает более фундаментальный вопрос: каким образом возникает сама возможность соединения, что является основой для всех этих комбинаций? Одна из версий ответа содержится в докладе специальной комиссии ООН за 2001 год, который называется «Responsibility to protect».

В нем обсуждается то, что на журналистском расхожем жаргоне можно было бы назвать «правом на гуманитарную интервенцию», — как некоторая необходимая деятельность в ситуации, когда элементы отдельного государства оказываются нефункциональными.

Согласно докладу, высшим объектом защиты для международного права являются человеческое развитие и экологическая безопасность.

Это серьезный удар по стандартной концепции суверенитета как высшей власти на строго определенной территории, связанной с поддержанием законного порядка в этом периметре и отражением агрессии извне. Эта трактовка отказывается считать территориальную безопасность базовой ценностью суверенитета, провозглашая таковой человеческое развитие.

Оказывается, что в современной динамике суверенитета высвечивается следующая вилка. Первый вариант — это радикализация той версии суверенитета, которая связывается с действиями для граждан (развитие и экология), но тогда все эти локальные образования и местные конституции уже неважны.

Источник всех конституций — не какой-то конкретный народ, но весь человеческий род, состоящий из абсолютно равных индивидов; в пределе речь идет о глобальной космополитической конституции для всей планеты.

Второй вариант — это доведение до абсурда идеи сингулярности конституций общества (у каждого своя), поэтическое действие — например, высказывание «Да здравствует король!» в ситуации якобинской диктатуры. В нашем случае, скажем, восстановление конституции СССР 1977 года.

По Деррида, эта ставка будет обозначать ситуацию hypermajesty — конституционного принципа, который исчерпывает саму возможность вернуться к государству как к заведомо более дефицитному началу, чем предельная стихия максимально абсурдной поэтической ставки, разворачивающейся в чисто языковом пространстве и уже не требующей никакой особой законодательной техники.

Гаазе:

Источник: https://colta.ru/articles/society/23431-moskovskiy-filosofskiy-kruzhok-o-putinskih-popravkah-v-konstitutsiyu

«Я честно не могу понять, в чем мне каяться»: экс-глава Коми Вячеслав Гайзер выступил с последним словом

Не могу понять кто мы теперь?

Сегодня, 25 апреля, в Замоскворецком суде Москвы с последним словом выступил бывший глава Республики Коми Вячеслав Гайзер. Выдержку из его выступления представил «Комиинформ».

Его речь была длинной и весьма содержательной, но, в конце концов, он заявил, что не знает, в чем ему каяться, а также о том, что во время следствия неоднократно нарушались его конституционные права. Напомним, что Вячеслава Гайзера обвиняют в четырех тяжких статьях, среди которых два эпизода мошенничества, управление преступным сообществом, две взятки, а также два эпизода легализации средств.

Вот, что сказал Вячеслав Гайзер:

– Следователи не допускали ко мне адвокатов. Ситуация разрешилась только после прямого вмешательства Владимира Путина, после того, как на Совете по правам человека господин Кастанов рассказал президенту о лишении меня конституционного права на защиту, что недопустимо в правовом государстве. 

После задержания, будучи в камере, я круглосуточно слушал по радио сказки господина Маркина о каких-то своих несуществующих богатствах. О международном якобы характере преступной деятельности Гайзера.

Накануне каждого судебного заседания по продлению срока содержания под стражей по телевидению обязательно проходил сюжет с нарезкой видеокадров каких-то часов, самолетов, богатых счетах в оффшорах.

Следователи убедили общественность России в том, что ими разоблачена страшная банда из членов правительства Республики Коми, которая, якобы, разорила республику, задушила свободу и демократию в республике, погрязла в роскоши и неимоверных богатствах и стала, как выразился в прениях гособвинитель, тормозом на пути развития общества республики.

Вячеслав Прокофьев/ТАСС

– Уголовное дело было изначально с душком. Общественность была преднамеренно введена в заблуждение рассказами о существовании якобы преступного сообщества для оправдания действий правоохранителей…

Следствием тщательно отрабатывались свидетели, а порой их просто придумывали. Хочу обратить внимание, что на основании показаний именно тайных свидетелей и было возбуждено уголовное дело о ПС.

Где же документы с реальными данными этих людей? Их в 500 томах просто нет. 

Валерий Шарифулин/ТАСС

– Во вторых, удивительно, что гособвинение возражало против исследования показаний этих тайных свидетелей. Почему? Ответ очевиден: никаких тайных свидетелей там нет. Этих аббревиатур и инициалов никогда не существовало. А это значит, что фальсификация доказательств произошла еще до возбуждения уголовного дела…

С целью смягчения меры пресечения, или хотя бы надежды на изменение, под мощным психологическим давлением ряд фигурантов подписали протоколы так называемых допросов, которые писали сами следователи.. И все это вскрылось, когда фигуранты начали отказываться от своих признательных показаний и объясняли, почему они себя оговорили. 

Вот обвиняемый Фаерштейн дал нужные показания по соглашению с условием, что ему оставят более мягкую статью в обвинении по ч 2 статьи 210 УК. Собственно, он их дал, а потом следователи “передумали” и объявили, что ему предъявлено обвинение как всем. По сути обманули. 

Мы теперь понимаем, что Фаерштейн никакого отношения к предъявленному обвинению не имел. Как показали сокамерники, он не смог справится с тяжестью надуманного обвинения и необходимостью оговора. И как прозвучала версия СК, сам наложил на себя руки в СИЗО. У меня большие сомнения, потому что следом за ним погиб еще один фигурант… 

Удивительно то, что Фаерштейн за несколько месяцев до смерти будучи в СИЗО выдал генеральную доверенность на управление активами предприятия “Метлизинг”. 

Не менее странно, что у погибших был один адвокат.  Эти покойные имели полномочия по управлению активами якобы существовавшего преступного сообщества. А кто сегодня управляет этими активами? 

За уголовном делом скрывается банальный передел собственности. В материалах уголовного дела описывается обычная, текучая, стандартная деятельность правительства Коми. 

Неоднократно свидетели отказывались от своих показаний, данных на стадии предварительного расследования. Большая часть из них нашла в себе мужество и честно заявили о давлении. Я благодарю их за честность. И прошу суд дать оценку этому. А также методам и действиях, приняв отдельное постановление суда. 

Я доказываю суду, что все, что есть у моей семьи – официально задекларировано. Публично это не признали. 

Рассыпалась в суде и “ключевая” экономическая экспертиза, которая длилась полгода. На основании этой липовой экспертизы заявили об ущербе в 3,5 млрд руб. Выяснилось, что на нашем деле опробована авторская методика, а не научно обоснованный подход, признанные всеми. 

Завтра эта авторская методика будет применяться в отношении других невинных людей. Эти эксперты даже не боятся уголовной ответственности. 

Вячеслав Прокофьев/ТАСС

– Я обратился в суд с просьбой провести новую экспертизу, мы заявляли отводы экспертам. Суд принял решение новой экспертизы, но там та же игра в наперстки. Следователи стали сами заложниками шоу. 

Я не считаю себя гением-управленцем, я просто честно исполнял свои обязанности. Я и моя семья несет уже четыре года тяжелейшее наказание. Я не совершал преступлений. Я не наносил ущерба Коми, так как это мой дом – я там родился и работал. 

За что наказаны наши родные и близкие? Они получили проблемы с трудоустройством и сохранением рабочих мест. Я честно не могу понять, в чем мне каяться. Сожалею только о том, что страдают не заслуживающие этого люди.  

Если мне нужно нести ответственность за то, что хотел спасти родной город, – так тому и быть. За эти неполные 3,5 года я получил 2 тыс.писем. Мне пишут обычные люди. Я все отвечаю и сейчас идет переписка. Я благодарю этих людей

Напомним также, что 14 апреля, в Замоскворецком суде Москвы выступил еще один экс-глава Коми – Владимир Торлопов, который отметил, что долго думал, стоит ли ему это делать.

 Он заявил, что с трудом пришел к решению высказаться, но все же сделал это.

В своей речи бывший глава республики покаялся во всех грехах и попросил прощения у жителей Коми и президента России Владимира Путина.

Подпишитесь на PG11.ru в «Яндекс.Новостях» или «Яндекс.Дзен» 

Источник: https://pg11.ru/news/70308

Сергей Соседов: «Теперь мы с Раду Поклитару лучшие друзья»

Не могу понять кто мы теперь?

Завтра на канале СТБ состоится восьмая прямая трансляция шоу «Танцы со звездами»

Сегодня СТБ в очередной раз зажжет звезды на паркете. Править бал на этом эфире будет, похоже, благородная любовь.

Андрей Дикий докажет своей партнерше Лилии Ребрик, что любит ее вовсе не за внешность, а Александр Кривошапко и Виталий Загоруйко выступят в роли спасателей.

Саша будет лечить партнершу Илону Гвоздеву от одиночества и грусти, а Виталий отвлечет Анфису Чехову от офисной рутины, превратив строгую бизнес-вумен в жизнерадостную девушку.

Как всегда, неожиданным образом порадует Сергей Соседов. На этот раз он выйдет на паркет в роли Квазимодо. Сергей рассказал «ФАКТАМ» о подготовке к восьмой прямой трансляции шоу.

– Танцы вас еще не утомили?

 — Конечно же, нет. Каждую неделю мы попадаем в замкнутый круг: репетиционный зал, новый танец, паркет. Технический процесс действительно иногда утомляет, но когда танец готов и мы выходим на паркет — это такое счастье!

– Зрители хорошо помнят ваши выпады в сторону одного из судей проекта Раду Поклитару...

 — Мы теперь с Раду лучшие друзья.

До сих пор не могу понять, почему нас не познакомили раньше?! Организация проекта такова, что у жюри и танцовщиков возможность видеться была лишь на прямых эфирах, и мы ничего не знали друг о друге.

Ситуация, возникшая совершенно спонтанно, в итоге нас сдружила. Раду очень хороший, душевный, тонкий человек. Теперь он приглашает меня к себе на спектакли в Киевский музыкальный театр.

– Чьи оценки для вас важнее всего?

 — Безусловно, наиболее весома оценка зрителей. Если говорить о судьях проекта, то каждый из них по-своему подходит к поставленной задаче. Раду Поклитару выступает в роли злого мэтра, он старается оценивать выступления строго, исходя из канонов танца, а не эмоций.

Наталья Могилевская входит в положение участников, ведь она была на их месте. Ей знакомы трудности репетиций, сложности подготовки танца, усталость, волнение.

Яакко Тойвонен судит исключительно техническую сторону танца, образы его не волнуют. Для него важны шаги, повороты, корпус.

Таня Денисова оценивает как техническую сторону танца, так и его эмоциональную наполненность.

– Чем порадуете поклонников в следующем эфире?

 — В эту субботу мы станцуем венский вальс под песню «Belle» из мюзикла «Notre-Damme de Paris». Я выйду на паркет в образе Квазимодо. Роман Виктора Гюго — одно из моих любимых произведений, в университете я даже писал курсовую работу на тему «Архитектура и архитектоника романа «Собор Парижской Богоматери». Получил за нее очень высокие баллы.

Это вещь потрясающая, но образ Квазимодо мне, конечно же, не близок. Вот Пьеро — другое дело. Постановка в восьмом эфире будет перекликаться с танцем, где я играл Пьеро. Она тоже о любви с трагическим концом. Но этот танец будет о любви взаимной, высокой, необычной.

Ведь, как известно, Квазимодо и Эсмеральда умерли в один день, в объятиях друг друга.

Напомним, борьбу на проекте продолжают 8 пар: актриса Наталья Бочкарева (»Счастливы вместе»), актер Вадим Андреев (»Кадетство»), телеведущие Анфиса Чехова и Лилия Ребрик, музыкальный критик и судья шоу «Х-фактор» Сергей Соседов, финалисты «Х-фактора» Александр Кривошапко и Владимир Ткаченко и певец Стас Шуринс.

Главным судьей на проекте являются зрители, которые своим анием определяют, кто из участников навсегда покинет шоу. Проать за любимую пару телезрители смогут сегодня по окончании последнего танца, позвонив со стационарного телефона на номер 0-900-102-ХХ, где ХХ — номер пары, или отправив sms-сообщение на номер 7766 с текстом ХХ, где ХХ — номер пары.

О начале и завершении зрительского ания во время эфира объявляют ведущие шоу Ирина Борисюк и Дмитрий Танкович. С одного номера телефона может быть засчитано не более 10 за каждую из пар. Оценки жюри суммируются с оценками судей.

По общим результатам одной из пар предстоит покинуть проект. При одинаковом количестве суммарных баллов проект оставляет пара, за которую было отдано меньше зрительских .

Кого из участников зрители действительно полюбили, а чьи танцы перестают удивлять, узнаем сегодня в 19.00, включив СТБ.

Читайте нас в Telegram-канале, и

Источник: https://fakty.ua/131598-sergej-sosedov-teper-my-s-radu-poklitaru-luchshie-druzya

– Оппозиция, по классическому определению, это некто, кто хочет прийти к власти. У нас нет такого желания. Наше единственное желание – продолжать заниматься своей работой.

Поэтому называть “Новую газету” оппозиционной, конечно же, нельзя. Мы – газета самостоятельная. И наша главная функция – это контролировать власть в интересах общества. Это мы и стараемся делать.

Один из основных инструментов контроля над властью – это, безусловно, жанр расследования.

Наш отдел расследований возглавляет Роман Анин. Он один из трех людей в нашей стране, которые получили Пулитцеровскую премию (еще двое с нами сотрудничают).

Помните, как в известном фильме в баре ночью встречается журналист из “Вашингтон Пост” с бывшим сотрудником ЦРУ, пьют виски и тот ему говорит: “Сходи в отель “Уортергейт”? Такая романтическая история получения информации осталась в глубоком архаическом прекрасном прошлом.

Теперь, чтобы понять, как выводятся деньги из страны, наш отдел расследований пишет программы. Да, мы пишем программы, коды, скрипты…

Это новые вещи последних нескольких лет, они меня страшно занимают. Вот ребята у нас в редакции создали отдел больших данных. Помните дело Вани Голунова? 228-я статья – подкинули наркотики. Но почему вся страна всколыхнулась? И тут наш отдел больших данных начинает этим заниматься.

Пишется программа, которая на серверах всех областных судов страны начинает считать приговоры по 228-й статье и находить в них совпадения.

Через неделю работы компьютеров и блестящих голов отдела больших данных они приходят и говорят: “Хотите верьте, хотите нет – 40 тысяч приговоров мы нашли, в которых не заменено ни одно слово, кроме фамилии подсудимого”. То есть берется уже готовый приговор и в него подставляется фамилия, и это становится приговором людям.

Мы нашли 40 тысяч, а сколько их на самом деле? Я не могу предположить. Что по 58-й статье с 1937 года по 1953-й, что по 228-й сейчас. Универсальный метод насилия над человеком. Положили мы это на стол в Верховном суде.

К чести Верховного суда они на своем Пленуме сказали, что не может быть больше копипастов, судья должен самостоятельно писать приговор. Но что будет на практике? То, что происходит с нашими судами, это же беда. Кражи, разбои – они могут судить вполне квалифицированно, но как только в нашем суде человек сталкивается с государством, человеку наступает конец.

О медиа и тенденциях

– Пока в нашей стране есть места, где нет новых технологий, будет жить бумажная пресса. Кроме того, зачем нам отказываться от миллионов рублей? Печатная версия приносит нам по подписке и продаже деньги. Я уверен в будущем бумаги.

Она станет арт-объектом. Она должна верстаться, моделироваться, брендироваться по другим правилам, чем то, что мы делаем сейчас.

Вот Диана Качалова, когда будет издавать здесь в Питере новогодний номер, обратите на него внимание – это будет реально арт-объект.

Дмитрий Муратов: “Бумага – это нотариально заверенный интернет”.

Сочетание бумаги и интернета – это постоянный вопрос, но для меня в нем загадки уже не осталось. Я ненавижу, когда закрывают пейволлом сайт. Нельзя закрывать интернет – он по своей природе является анархистской структурой, которая не может продаваться на каждом шагу. Свобода распространения информации была сущностной ценностью интернета.

Так какого черта мы теперь его монетизируем? Я уверен, что будущее за интернетом свободным и доступным. Мы достигли того уникального времени, когда ничего уже не умирает, а может существовать вместе. Если что-то родилось новое, что-то обязательно умрет. Из-за соцсетей умрут сайты, из-за сайтов газеты, из-за газет книги… Этого ничего нет.

Все существует на разных платформах и поддерживает друг друга.

Посмотрите, что происходит с новыми медиа типа “Бумаги”. Я читаю в Питере “Бумагу”, “Фонтанку”. Где умирает пресса? Да, что-то отмирает, но и мы с вами когда-то это сделаем.

При этом по стране, заметьте тенденцию, возникают небольшие проекты, аудитория которых сравнима с большими редакциями. Появляются люди медиа – Дудь, Катя Гордеева. Вот куда все идет.

От огромных, громоздких, как авианосец, больших стационарных редакций, в которые ходят классики, обращаясь друг к другу: “Старик, помнишь мы ездили в Кандалакшу в 72-м году”, к мобильным, быстрым, абсолютно точным медиа и агрегаторам.

И многое появляется там, что условно называется провинцией. “Знак.ком” – агентство в Екатеринбурге – разве можно назвать провинциальным? Это блестяще сделанная работа. И “7х7” в Коми, “Тайга.инфо” в Новосибирске. Это все появляется, оно страшно интересное, я все это читаю.

Скоро, уже могу сообщить, мы создадим синдикат. Условно, это будет “Синдикат 100”, когда лучшие материалы независимых медиа, которые отберет специально созданное жюри, в один день и час будут публиковаться общим тиражом 30 млн экземпляров.

Дмитрий Муратов: “Нет времени интереснее в медиа, в доставке и транспортировке смыслов, чем то время, в котором мы живем”.

Об аудитории

– Мы создали петицию на сайте Change.org – хороший ресурс, где люди подписывают петиции, за кого-то заступаясь, чего-то защищая. Наш редактор отдела политики Кирилл Мартынов написал петицию о том, что надо прекратить “московское дело” и преследования этих студентов несчастных. Под этой петицией подписались 300 тыс. чел.

И у нас там была еще маленькая опция, мы предлагали поставить галочку, если человек хочет получать другие материалы “Новой газеты”. И 150 тысяч эту галочку поставили. Я попросил стать редактором нашего медиа по рассылке “Новая газета. Повестка” Илью Азара. Из первых 52 000 человек, “Повестку” получивших, отписалось 12.

Остальные согласились получать этот продукт.

Мы меняемся, мы ищем кайф в новых формах и чувствуем, как люди офигительно на это откликаются. Я открываю Яндекс.Метрику, смотрю, любуюсь. У нас в 3 раза увеличилось количество людей в возрасте от 18 до 25 лет и в 2 раза – от 25 до 54. Это то, как на самом деле прорастают новые медиа в стране, которая кажется заасфальтированной. Вот у них телевизоры, а у нас что? У нас талант!

Дмитрий Муратов: “Соперничать надо не друг с другом, а за народ”.

 О Гранине

– Я очень люблю роман Гранина, который мало кто знает, которым почему-то не зачитываются, – роман “Картина”. Это великий конфликт художника с собой и лучшим, что он сделал. Конфликт с собственным несовершенством и с невозможностью познать мир. Невероятный, запутанный и прекрасный, мир создан в “Картине”.

“Мой лейтенант” – абсолютный шедевр. С какой безжалостностью он рассказывает, как фронтовики изводили свои семьи, как они пили, как их романы били по самым любимым людям, которые ждали их с фронта.

Как война для одних осталась единственным смыслом жизни, а другие, как он, все-таки сумели пройти и пережить. Великая послевоенная трагедия.

У нас же говорят только про трагедию войны, а он показал, что потом.

Еще Гранин доказал великую вещь. Он и Алексей Герман-старший доказали, что талант не стареет. Человек стареет, а талант нет. Когда есть что сказать, когда не занимаешься инцестом сам с собою, повторяя прошлое, тогда талант не стареет.

Гранин мог все объяснить одной фразой. Он позвонил однажды и говорит: “Дима, в конце твоей газеты мне не хватает поцелуя”. Ну я же все понял! Я не справился с его поручением до конца, но я понял. Какой уровень формулировки! До сих пор помню. Мы теперь стараемся в конце делать поцелуй, не взасос, но такой радостный поцелуй.

О молодежи

– У молодых незатуманенные мозги, они никогда не напишут слово “Доколе”, они любят вопросительные знаки больше восклицательных. У них вообще, кажется, появилась иная пунктуация.

Я порой читаю текст и чувствую, что стоящий вопросительный знак – это не точка, это запятая. Они по-другому строят свои рассуждения, свои диалоги с людьми.

Сейчас мы взяли Егора Жукова – посмотрите, как он пишет – ясно и точно.

Я не могу жаловаться на новое поколение, нам везет. Но мы же ворчливые… Однажды подходит ко мне корректорша: “Андреич, они назвали Гагарина Юрием Александровичем”. Я говорю: “Скажи мне, как звать Джобса”. – “Кого???” – “Ну вот. А для них Джобс как для тебя Гагарин – что ворчать-то?”

Как-то мы уживаемся с этим поколением. Я многих вещей не понимаю, но они мне интересны. Недавно началась борьба в редакции, нешуточная борьба. Чтобы писали не корреспондент Елизавета, а корреспондентка Елизавета.

Потому что “мы уважаем себя, мы уважаем, что мы женщины”, и они правы, хотя мне непривычно. И корректура все время правит. Я даже им написал: “Корректура должна быть корректна. Да, теперь будет корреспондентка”.

Еще у них есть какая-то фантастическая нежность по отношению к людям, о которых пишут. Вот “московское дело”. У людей при аресте забирали телефоны, смотрели, кто еще в контактах, кто кому что написал в мессенджерах, и брали всех тоже – тысячи человек. И вот идут суды.

Наши девчонки – на всех этих судах, а это очень тяжело. Высидеть в русском суде – бессмысленном и беспощадном – по 12 часов. Слушать, какая вопиющая творится несправедливость, про это все писать и добиваться такой общественной поддержки, чтобы их не могли сожрать.

У этого молодняка не только есть сочувствие, они умеют это все онлайн монтировать, умеют расшарить в сетях, умеют сделать в разных жанрах. Я категорически не могу сказать, что меня не устраивает их подготовка.

Больше того, я более ущербен перед ними в современном мире, хуже к нему подготовлен, чем они.

Сад Анны Политковской

– У нас на Потаповском переулке, 3, куда некоторые ваши земляки присылали нам то отрубленную голову, то 9 баранов (кстати, эти бараны в отличных руках, они живут у экологов на ферме, их жизнь удачно сложилась), вдоль всего здания есть грядка – метров под 100 в длину и 2.20 в ширину. Мы ее захватили, написали, что это сад Ани Политковской, и призвали москвичей посадить там все что хочется. Выпустили фартуки с надписью: “Сад Политковской. Мы тоже сажаем”.

Пришла туча народу, включая 14 послов разных стран. Пришла мама Ани – Раиса Александровна, вы бы ее видели. Она выглядит как студентка балетного училища, а ей за 90 лет.

Мы думали, она один цветочек символично посадит, знаете, как наши губернаторы на субботнике. Она посадила 43 цветка. А потом началась история, которую мы не ожидали, и назвали ее народной топонимикой. Если теперь Яндекс.

Такси, например, вызываешь, можно набрать “Сад Политковской”, он на карте отмечен.

О будущем

– Газета будет выходить и сейчас уже выходит не только на русском языке. В ней появятся ежемесячные спецпроекты. У нее будет новое диджитал лицо, и оно появится уже в 20-м году. Мы будем очень современными, но сохраним свои ценности.

Это большая задача – как быть современными, приспособленными к цифровому миру, и при этом сохранить старые ценности. Цифровой мир, который по большому счету анонимен, становится очень жестоким.

Тебя забьют копытами за любую высказанную точку зрения, отличающуюся от точки зрения каких-либо адептов, моментально. Как, обслуживая аудиторию цифровую, при этом не обслуживать ее жестокость? В целом травля, буллинг – это абсолютно не изученные явления.

Как этому противостоять, как сепарировать аудитория и можно ли что-то объяснять? Вопрос существенный и обращен в будущее.

Мы продолжим заниматься расследованиями, сколько бы сейчас ни было на нас наездов. И после сегодняшнего материала Дениса Короткова. И в среду будет материал про то, что Ротенберги пол-Америки скупили. И мы понимаем, что им любить нас не за что, но мы не будем платить за это ненавистью. Нет. Такое у нас будущее – сложное и прекрасное.

Дмитрий Муратов: “То, что мы будем жить, несомненно по одной причине – умирать уже глупо”.

ПЕРЕЙТИ К ФОТОАЛЬБОМУ

«Культурная столица» – это цикл вечеров в Доме журналиста на Невском, 70, объединяющий общим названием встречи с наиболее яркими, известными, творческими, по-настоящему интересными людьми Санкт-Петербурга и России.

В афише цикла – имена ученых, актеров, педагогов, режиссеров, общественных деятелей… Проект «Культурная столица» представит зрителям современную интеллектуальную элиту, даст возможность задать вопросы лидерам мнений, задуматься об актуальном и важном, наполнить жизнь историческими, культурными и социальными смыслами. Ведущая встреч – директор Дома журналиста Людмила Фомичева.

Проект реализуется при поддержке Северо-Западного банка Сбербанка России.
Публикации о всех прошедших встречах проекта “Культурная столица”

Марина Денисова

23.12.19

Источник: https://spbsj.ru/novosti-domzhura/niet-vriemieni-intieriesni

Защита прав online