Можно ли получить копии материалов уголовного дела, если проходил по делу свидетелем?

Работа суда с показаниями свидетелей как фактор риска для профсоюзного лидера

Можно ли получить копии материалов уголовного дела, если проходил по делу свидетелем?

Прежде чем говорить о законности российского правосудия и его неукоснительном следовании нормам уголовного и уголовно-процессуального законодательства, посмотрим на трактовку судом некоторых показаний свидетелей, а также показаний подсудимых.

Суд чинился над уже упоминавшимся нами ранее председателем профсоюзной организации. Его обвиняли во многих преступлениях.

И по ряду из них у стороны обвинения в арсенале оказались лишь свидетельские показания и разного рода уставы, договоры, ничего сами по себе не доказывающие.

Многие из этих показаний были весьма противоречивы, что выразилось в сильном расхождении сказанного свидетелями на стадии предварительного следствия, а потом в суде – после расписки о предупреждении об ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Кстати, дача этих самых ложных показаний, согласно ст. 307 УК РФ, если они соединены с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, наказывается лишением свободы на срок до пяти лет.

ПРИМЕР ПЕРВЫЙ

Председатель обвинялся в совершении тяжкого преступления по ст. 159 УК (“Мошенничество”). В качестве еще одной обвиняемой, но уже в пособничестве, по этому же делу проходила главный бухгалтер первичной профорганизации, При этом к бухгалтеру председатель отношения не имел, и она не находилась в служебной зависимости от него.

На предварительном следствии, занимавшемся поиском истины по уголовному делу, она заявила, что председателя в своем профкоме видела лишь несколько раз и он никаких требований, просьб по перечислению денежных средств не высказывал и перечислять какие- либо средства конкретным контрагентам не предлагал. Общение с председателем сводилось к тому, что он интересовался работой в целом, спрашивал, все ли оплачено по счетам и т.д.

Ее допрос шел в течение нескольких часов.

Из чтения протокола явно следует вывод, что был сделан перерыв, и после него бухгалтер стала говорить следующее: “В настоящий момент я еще раз все обдумала и желаю уточнить свои показания и пояснить, что ряд платежных поручений я составляла по просьбе председателя. Он звонил мне на мобильный телефон или на телефон в моем рабочем кабинете и давал устные распоряжения перечислить денежные средства одному из индивидуальных предпринимателей”.

Далее она сообщила следствию, что поскольку председатель являлся руководителем высокого профсоюзного уровня в регионе, она не стала задавать ему лишних вопросов.

Также она не задавала вопросов по данному факту председателю своего профкома, который (на минуточку!) являлся ее непосредственным и единственным руководителем, так как сочла, что раз подозреваемый в мошенничестве председатель сказал ей так сделать, значит, так и должно быть.

Ведь он – руководитель и председателя ее профкома. Помимо этого она, мол, не могла отказать ему в силу своего мягкого характера.

А в судебном заседании бухгалтер заявила, что данные в ходе следствия показания она не поддерживает, поскольку перед допросом ей сказали, что следствие уже все знает и ей рассказывать ничего не надо. Те свои показания она просила суд считать недостоверными, так как они составлены следователем.

Перед дачей показаний ей не сказали, что она допрашивается в качестве подозреваемой, и она не понимала объема предъявленного ей подозрения. Следователь и адвокат объяснили ей, что перевод денежных средств – преступление, и оно было совершено председателем. Далее следователь заполнил протокол, и она его подписала, при этом с его содержанием не знакомилась.

Адвокат, уже присутствовавший в кабинете следователя к моменту ее появления, в происходящее не вмешивался, а просто сидел.

От председателя она никаких премий, грамот не получала. Ни в каком “общем покровительстве” с его стороны она не нуждалась, и никакой личной заинтересованности в перечислении данных денежных средств у нее не было.

В конце данного протокола значилось, что бухгалтер опасается психологического и физического воздействия на себя и свою семью со стороны председателя, поскольку она дала изобличающие его показания. Она осмелилась заявить, что не боится председателя. На что следователь и адвокат хором указали ей: “Все боятся, и вы боитесь. Подписывайте!” Мягкость характера не позволила бухгалтеру ослушаться.

На основании ст. 276 УПК по причине наличия существенных противоречий между показаниями, данными бухгалтером в ходе предварительного расследования и в суде, показания, данные в кабинете следователя, были оглашены в судебном заседании.

Суд внимательно выслушал и все сказанное бухгалтером, и зачитанные показания, данные ею ранее, и принял следующее решение.

Ее заявление о том, что она самостоятельно не давала показаний на следствии и что они записаны следователем по его усмотрению, суд счел неискренним.

А изменение ею показаний расценил как избранный способ защиты из-за желания избежать ответственности за содеянное, поскольку ее показания в суде противоречат доказательствам, собранным по делу.

Достоверными суд признал показания, данные на предварительном следствии, и принял их в качестве доказательств (дескать, они последовательны, непротиворечивы и даны в присутствии профессионального защитника) и положил их в основу приговора. А поскольку бухгалтер в этих показаниях искренне раскаялась в пособничестве тяжкому преступлению, то можно учесть это как серьезное смягчающее обстоятельство и назначить ей наказание, не связанное с лишением свободы.

Это один из примеров устранения судом противоречий в показаниях. Есть и другой, отличающийся от первого.

ПРИМЕР ВТОРОЙ

Уже упоминавшееся нами ранее (“Солидарность” № 44, 2017) уголовное дело по ст. 204 УК о коммерческом подкупе председателя директором профсоюзного хозяйствующего субъекта (естественно, о подкупе с вымогательством) дало миру следующий факт.

На предварительном следствии директор утверждал, что одну из передаваемых председателю сумм он вручил ему 12 июля. А перед этим он получил ее в виде премии от этого же председателя. Причем директор допрашивался следователем несколько раз и все время упорно повторял одно и то же: “Выписал мне премию, которую я в полном объеме передал ему в его рабочем кабинете 12 июля”.

В этой формулировке фраза попала в обвинительное заключение. Оно было составлено следователем. Подписано руководителем регионального следственного управления Следственного комитета.

Утверждено заместителем прокурора региона. В судебном заседании поддержано государственным обвинителем.

Масса уважаемых и опытных в поимке злобных преступников людей утверждала, что денежные средства были переданы председателю именно 12 июля.

Во время дачи показаний в суде директор подтвердил все сказанное на следствии.

Когда же наступил момент допроса свидетеля стороной защиты, председатель показал документ из уголовного дела, представляющий собой расходный кассовый ордер, согласно которому директор получил премию 15 июля, и попросил прокомментировать, как директор мог передать коммерческий подкуп 12-го, если деньги появились у него лишь три дня спустя? Директор на некоторое время замолчал, поскольку спорить с документом трудно. После чего стал резко менять данные им ранее на следствии и в суде показания – заявил, что перепутал даты, премию действительно получил 15-го числа и передал деньги председателю 16-го.

Но показания свидетеля – это показания свидетеля. Согласно ст. 252 УПК (“Пределы судебного разбирательства”) разбирательство проводится лишь по предъявленному подсудимому обвинению. А оно указало в качестве даты получения подкупа 12-е число. Теперь обвинение не подтверждалось свидетельскими показаниями, как раньше, а опровергалось ими. Опровергалось оно также и материалами уголовного дела.

Когда процесс подошел к этапу прений и стороны, в том числе защита, уже не могли представлять доказательства, гособвинитель изменил предъявленное обвинение: формулировка “12 июля” была заменена на “после 12 июля”.

Та же ст. 252 УПК гласит, что изменение обвинения в судебном разбирательстве допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту.

По мнению председателя, изменение обвинения на стадии прений сторон существенно ухудшило его право на защиту, так как в течение всего процесса он последовательно защищался от даты “12 июля” и ее изменение в ходе прений на размытую формулировку “после 12 июля” не давало ему возможности поиска алиби.

А копия расходного кассового ордера от 15 июля в течение полугода мирно лежала в томе уголовного дела. И на нее не обратили внимания ни следователь, ни председатель СУ СК, ни заместитель прокурора региона, ни гособвинитель при предъявлении обвинения в суде.

Телодвижения с их стороны начались только тогда, когда председатель предъявил этот документ свидетелю.

Суд удалился в совещательную комнату, так и не сообщив, принимает он изменение обвинения или нет. То есть до самого оглашения приговора обвиняемый не знал, в чем его обвиняют, что прямо нарушало его право, закрепленное п. 4 ст. 47 УПК.

В итоге суд принял изменение обвинения (кто бы сомневался?). По мнению суда, изменение не ухудшало положения председателя, не вышло за пределы предъявленного обвинения, не нарушило право подсудимого на защиту, и такая редакция обвинения нашла-де свое подтверждение в судебном заседании.

Приговор гласил: “Изначально директор утверждал, что передал деньги председателю 12 июля, а в суде уточнил, что на самом деле это было 16 июля. Изменение показаний объяснил тем, что перепутал дату передачи денег”.

И еще: “Председателю вменялось совершение в период с 12 июля по 13 октября единого преступления, состоящего из трех актов – получение трех подкупов за бездействие в интересах дающего. 12 июля входит в этот период”.

*   *   *

Данные два примера – не единственные, которые иллюстрируют работу суда со свидетельскими показаниями, устранение противоречий в них и взятие за основу приговора именно того, что подтверждает позицию стороны обвинения.

В следующих публикациях продолжим приводить эти примеры. Их нужно знать.

Они показывают работу суда с алиби подсудимого, с показаниями, данными в его защиту, с его позицией и найденными им противоречиями в показаниях свидетелей обвинения.

Все это нужно знать, так как суд и только суд может лишить человека свободы или ограничить ее. И специфика работы суда должна стать предметом пристального изучения.

Источник: https://www.solidarnost.org/Blog/edmond-dantes/Rabota_suda_s_pokazaniyami.html

Жалоба авокатов Хабарова А.Е. и Пастухова П.А., поданная в порядке ст. 124 УПК РФ по уголовному делу по обвинению К.А.Е. в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 111 УК РФ

Можно ли получить копии материалов уголовного дела, если проходил по делу свидетелем?

Настоящая жалоба адвокатов была удовлетворена.
Уголовное преследование в отношении подзащитного прекращено

ЖАЛОБА

в порядке ст. 124 УПК РФ 

В прокуратуру ЦАО г. Омска поступило с обвинительным заключением уголовное дело по обвинению К.А.Е. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 111 УК РФ, расследованное УМВД России по  г. Омску.

Сторона защиты полагает, что обвинительное заключение по делу утверждено быть не может, поскольку оснований для привлечения последнего к уголовной ответственности не усматривается. Более того, имеются все основания вести речь о привлечении к уголовной ответственности заведомо невиновного лица и наличии целенаправленной обвинительной “задачи” предварительного расследования.

https://www.youtube.com/watch?v=I26UCJn2v58

При этом защита исходит из следующего.

1. При ознакомлении с материалами дела сторона защиты усмотрела в нем значительное количество существенных нарушений уголовно-процессуального законодательства, влекущих ничтожность полученных по делу доказательств.

Защита полагает, что обвинение К.А.Е. базируется исключительно на противоречивых показаниях потерпевшего и производных от них доказательствах (показания свидетелей Ч., Ш.

), которые вызывают обоснованные сомнения в их достоверности по причине их противоречивости, непоследовательности, а также в связи с тем, что указанные свидетели находятся в дружеских отношениях с Ч.В.Л.

Кроме того, после возвращения дела для дополнительного расследования ряд свидетелей со стороны потерпевшего и свидетеля Ч.О.Г. изменил свои показания, фактически, признав, что ранее давали недостоверные показания.

При этом из материалов дела усматривается, что Ч. В.Л. находится в длительных неприязненных отношениях со своей матерью Ч. Г.И., которую он, исходя из материалов дела, обвинил в организации нападения на него, а также устраивал различные спекуляции и провокации в отношении нее для того, чтобы получить подтверждение своей версии.

  Как следует из материалов дела, а также поданных жалоб на действия органов дознания и следствия, Ч. В.Л. имел своей целью привлечь к уголовной ответственности как соучастника преступления именно Ч.Г.И. При этом Ч. В.Л. не скрывает, что между ним и матерью идут постоянные имущественные споры в судах г.

Омска, а также называет мотив, которым, по его мнению, могла руководствоваться Ч.Г.И. – желание завладеть его имуществом.  Таким образом,  Ч. В.Л.

сам подтверждает, что его неприязненные отношения с матерью базируются именно на конфликтах по поводу имущества, при этом, он является активной стороной в этих процессах, предъявляя иски в судах в отношении матери.

Как установлено материалами дела, Ч. В.Л. также находится в личных неприязненных отношениях со своей бывшей гражданской женой К. Е.Л., которой он из мести создает постоянные препятствия, в частности, не платит денежные средства на содержание и воспитание их общего сына Ч.А.

и вообще не принимает участия в его судьбе, не дает разрешение на его выезд за границу с целью отдыха, при устройстве К. Е.Л. В ОАО “Балтийский банк” всячески препятствовал этому, сообщив службе безопасности банка ложную информацию о К. Е.Л.  В судебном порядке К. Е.Л.

добилась разрешения на вывоз сына за границу, а также в судебном порядке взыскала с Ч. В.Л. алименты, защитив свои права.

Таким образом, обвиняя К. А.Е. в совершении преступления, Ч. В.Л. использует сложившуюся ситуацию в личных целях для воздействия на свою мать  – Ч.Г.И. – в имущественных спорах, а также преследует свою бывшую супругу. К.Е.Л., осуществляя месть за понуждение его к исполнению обязанностей отца посредством судебных решений.

2.  Все имеющиеся в деле доказательства “виновности” К. А.Е. происходят из одного источника – субъективного мнения Ч.В.Л. Даже имеющиеся показания свидетелей так или иначе испытали на себе воздействие Ч. В.Л.: так, например, материалами дела установлено, что показания свидетеля Ч. О.Г.

в отношении К. А.Е. были даны последней исключительно после выписки Ч. В.Л. из больницы, после того, как им были показаны ей фотографии К. А.Е., якобы, взятые с сайта “”, и после того, как он сообщил ей, что именно этот человек причинил ему телесные повреждения и фамилия его  – К. А.Е.

При этом самими Ч. О.Г. и Ч. В.Л. не оспаривается факт дружеских отношений между ними. Более того, как показала свидетель Ч. О.Н., она ранее работала вместе с Ч. В.Л.  При этом, Ч. О.Г., судя по ее показаниям, была на месте происшествия, общалась с Ч. В.Л.

, вызвала “Скорую помощь”, а также, якобы видела нападавшего. Тем более удивительно, что в условиях отсутствия информации о лице, совершившем преступление, свидетель Ч. О.Г.

не явилась в органы внутренних дел и не дала описание внешности нападавшего, не прошла в установленном порядке процедуру опознания лица, заподозренного в совершении преступления, т.е. К. А.Е.

https://www.youtube.com/watch?v=BH7YN1W35jM

Защита полагает, что протокол допроса свидетеля Ч. О.Г. в части указания примет нападавшего и уверенного опознания ею в указанном лице К. А.Е. подлежит признанию недопустимым по следующим основаниям.

Как установлено из показаний Ч. О.Г. (т.1, л.д. 102-104), 04.05.2011 года она после телефонного звонка Ч. О.Г.

направлялась в сторону его гаража, где увидела избитого потерпевшего, а также обратила внимание на человека, который удалялся от нее на расстоянии 10-15 метров и периодически оборачивался.

  При этом она рассмотрела его внешность и запомнила приметы, указанные в протоколе допроса. Далее свидетель указывает, что она впоследствии уверенно опознала указанного мужчину на фотографиях, показанных ей Ч. В.Л.

Таким образом, свидетель Ч. О.Г. только со слов Ч. В.Л., показавшего ей фотографию К. А.Е., знает, что мужчина на фотографии – это тот мужчина, который причинил телесные повреждения Ч.В.Л. Ч. О.Г. в установленном законом порядке процедуру идентификации лица, т.е.

, опознание, не проходила, в связи с чем у защиты возникают обоснованные сомнения в том, что Ч. О.Г. сопоставляла приметы увиденного ею на месте происшествия человека и лица с фотографии, показанной Ч. В.Л.

Существующие на сегодняшний день правила опознания недаром выработаны криминалистической практикой и предусматривают определенный порядок проведения опознания лица по фотографии, предусматривающий первоначальный допрос лица о приметах и внешности увиденного человека, по которым очевидец может опознать лицо, подбор сходных изображений, предъявление на опознание фотоизображений лица в количестве не менее трех, непосредственно само опознание, а также обязательное указание в протоколе опознания тех примет, по которым лицо произвело опознание. Существующий порядок опознания направлен на исключение ошибок, а также умышленных действий лиц, направленных на опознание “конкретного” человека и, в конечном итоге, направлен на обеспечение прав подозреваемого и обвиняемого от необоснованного обвинения, вызванного ошибочным опознанием.

Между тем, указанные условия опознания в случае с Ч. О.Г. не соблюдены в полном объеме. Полагаем, что на показания свидетеля Ч. О.Г. в части указания на К. А.Е. как на лицо, увиденное на месте преступления, напрямую влияет указание Ч. В.Л. на К. А.Е., как на лицо, причинившее ему повреждения.

По крайней мере, в настоящее время проверить показания Ч. О.Г. в этой части уже не представляется возможным, поскольку, как установлено из ее показаний, фотография К. А.Е., помимо Ч. В.Л., предъявлялась ей также в ходе допроса и дознавателем Ж.-З. в нарушение норм уголовно-процессуального закона.

Вследствие указанного полагаем, что показания Ч. О.Г. в части указания на К. А.Е., как на увиденное на месте происшествия лицо, не отвечают требованиям достоверности, поскольку проверить указанное доказательство в соответствии с требованиями ст.ст. 87-88 УПК РФ не представляется возможным. В соответствии с требованиями ст. 75 УПК РФ подобное доказательство является недопустимым.

Вообще, анализ имеющихся материалов показывает, что доверять показаниям свидетеля Ч. О.Г. нет ни малейших оснований. Так, в ходе дополнительного расследования следственными органами была получена детализация соединений свидетелей С. А.А. и Г. А.В.

из которых следует, что указанные свидетели  не были 4 мая 2011 года в районе Иртышской Набережной, как они утверждали ранее, будучи допрошенными в качестве свидетелей. В ходе повторного допроса в связи с полученными новыми данными свидетель Г.А.В. от данных ранее показаний относительно событий 04 мая 2011 года отказалась и пояснила, что 04.

05.2011 года она находилась в районе ул. Лесной Проезд на работе, на Иртышской Набережной не была и с Ч. О.Г.  в указанный день не встречалась. Также показала, что Ч. О.Г. попросила ее сказать, что она находилась вместе с ней на Иртышской Набережной 04 мая 2011 года, при этом пояснив, что это ей (Ч. О.Г.

) необходимо для того, чтобы подтвердить, что она была в этот день на Иртышской Набережной, иначе ей не поверят (т.3, л.д. 150-152).

Аналогичные показания после предъявления детализации и пеленга телефонных соединений дал и свидетель С. А.А., признав, что ранее давал показания, не соответствующие действительности (т. 3, л.д. 155-156).

При этом следует отметить, что сама свидетель Ч. О.Г., будучи допрошенной в качестве свидетеля дополнительно, показала, что действительно просила Г. А.В. и С. А.А. дать показания, не соответствующие действительности и подтвердить факт, которого не было (т. 3, л.д. 153-154).

Обращаем внимание на то, что свидетель Ч. О.Г. ранее допрашивалась в качестве свидетеля и давала показания в ходе очной ставки, предупреждаясь об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. При этом, осознанно и целенаправленно сообщала сведения, не соответствующие действительности, т.е.

, осознавала заведомую их ложность. Более того, с помощью указанных, не соответствующих действительности показаний, Ч. О.Г. хотела подтвердить не просто факт своего пребывания на Иртышской Набережной, а именно факт того, что с Иртышской Набережной она ушла в сторону дома Ч. В.Л.

, где впоследствии, якобы, видела человека, опознанного ею как К. А.Е., в возможности чего защита неоднократно высказывала мотивированные сомнения. Таким образом, ложные показания Ч. О.Г.

были направлены на подтверждение основного факта — подтверждение своего присутствия на месте происшествия и возможность, якобы, видеть нападавшего на Ч. В.Л. человека.  

Ч. О.Г. , таким образом, не просто дала заведомо ложные показания, она еще и организовала дачу заведомо ложных показаний двумя другими свидетелями  – Г. А.В. и  С.А.А. , осознавая зачем и для чего она это совершает.

Источник: http://aehabarov.ru/index.php/praktika/rechi-v-sude/teksty-protsessualnykh-dokumentov/13-rechi-v-sude/222-zhaloba-avokatov-khabarova-a-e-i-pastukhova-p-a-podannaya-v-poryadke-st-124-upk-rf-po-ugolovnomu-delu-po-obvineniyu-k-a-e-v-sovershenii-prestupleniya-predusmotrennogo-ch-1-st-111-uk-rf

Защита прав online