Можно ли доказать вину клиники?

Получили некачественную медуслугу – что делать

Можно ли доказать вину клиники?

В Украине около 12 000 медицинских учреждений, как государственных, так и частных. Но на практике это все еще не гарантирует, что пациент (он же клиент) получит качественную медицинскую услугу.

За прошлый год только в Киеве провели больше 55 клинико-экспертных комиссий, которые проводят оценку качества оказания медицинской помощи (медицинских услуг) при профилактике, диагностике, лечении, реабилитации, по конкретным случаям.

На первый взгляд цифра не кричащая, но по статистике до комиссионных рассмотрений доходят только эпизоды, которые привели к значительной потере здоровья (например, врач удалил пациенту нервы во всех зубах без каких либо оснований) или к смерти.

Для начала проясним, что можно считать некачественной медицинской услугой.

С точки зрения закона роли между пациентом и медицинским учреждением можно отнести к потребителю и исполнителю услуг. Поэтому сначала смотрим закон «О защите прав потребителей».

Надлежащее качество услуги – это соответствие требованиям, установленным для этого вида услуг, и условиями договора с потребителем. Потому качественной медицинской услугой будет та, которая привела к ожидаемому пациентом результату. Этот результат предусмотрен договором об оказании медицинских услуг или клиническим протоколом (методика лечения различных заболеваний).

О правах пациента и обязанностях врача

Врач обязан разъяснить пациенту план диагностики и лечения, ориентировочную длительность лечения, возможные усложнения и неблагоприятные последствия (ст. 39 Основ законодательства Украины об здравоохранении). Поэтому следует разделять некачественную услугу и возможные неприятные стадии лечебного процесса.

К примеру, несколько дней после удаления зуба вы не могли нормально питаться, а на лице не сходил солидный отек, – это не будет некачественной медицинской услугой.

Это прямое следствие хирургического вмешательства и об этом лечащий врач должен был вас предупредить.

Примером некачественной услуги будет ситуация, когда врач во время проведения манипуляции, оставил кусочек зуба в десне, что привело к осложнениям и необходимости повторного вмешательства.

Исполнитель медицинских услуг (это больница, в которой работает врач, или сам врач, если он практикует в частном порядке) обязан возместить вред, причиненный пациентувследствие конструктивных, технологических, рецептурных и других недостатков медицинских услуг, а также недостоверной или недостаточной информации о них (ст. 1166 Гражданского кодекса Украины).

А пациент имеет право на: безвозмездное устранение недостатков (фиксация или замена неправильно установленного зубного имплантата), пропорциональное уменьшение цены оказанной услуги (при оказании стоматологических услуг вам удалили нерв и поставили пломбу, которая выпала на следующий день, вы имеете право вернуть деньги за установку пломбы), полное возмещение материального и морального ущерба.

В объем материального ущерба входят потеря заработка, расходы на лечение, усиленное питание, специальный уход и прочее. Моральный вред выражается в физической боли и душевных страданиях, которые пациент испытал в связи с повреждением здоровья.

Зависит от глубины, тяжести и характера правонарушения. Увы, в связи с отсутствием четкого алгоритма расчёта морального вреда, сегодня он редко превышает 3-5 тысяч гривен. Однако есть и случаи, когда суд определяет размер морального вреда в размере 500000 грн.

(судебное дело № 761/24076/15-ц).

При этом возмещение как морального, так и материального ущерба не зависит от того, подписан ли договор между пациентом и лечебным учреждением. В таких случаях отношения регулируется Основами законодательства Украины о здравоохранении и Гражданским кодексом Украины.

Досудебный – переговоры

Добровольный путь урегулирования конфликта – администрация медучереждения признает свою вину и согласится компенсировать расходы и потери пациента.

Аргументами в переговорах для вас станут факт некачественного оказания медицинской услуги (например, ухудшение зрения при лазерной коррекции), а также репутация клиники и врача.

В рамках медицинской реформы, пристального внимания прессы и активистов к подобным случаям, и в век социальных сетей и полной прозрачности, репутация врача и клиники (как частной, так и государственной) становится серьезным аргументом.

Ведь в случае публичного скандала или судебной тяжбы, вы создадите мощный информационный повод, который напрямую повлияет на вопрос выбора этой клиники другими пациентами. Если стоимость той же коррекции зрения около 20 000 грн., то 10 упущенных клиентов это уже 200 тис. грн.

Способы влияния на государственные учреждения носят в себе несколько иной характер, и он состоит в обращении в вышестоящие инстанции (местное управление здравоохранения, Министерство здравоохранения), которые уполномочены проводить комиссионные рассмотрения жалоб.

В итоге это может не только создать хлопоты администрации медучреждения, а также может привести к удовлетворению вашей жалобы и дисциплинарной ответственности врачей.

Недостатком этого способа может быть сложившаяся практика «в своем глазу бревна не видно», когда больницы отказываются добровольно возмещать материальный и моральный ущерб.

Судебный вариант

При рассмотрении спора суд будет подробно изучать соблюдение утвержденных стандартов (протоколов лечения), оформление и ведение документации пациента, обязательно назначит судебно-медицинскую экспертизу, чтобы установить и растолковать обстоятельства оказания медицинской помощи, установить являются ли действия врача результатом сложившийся ситуацией.Так как судьи не владеют специальными знаниями в сфере медицины, проведение судебно-медицинской экспертизы в подобных делах – устоявшаяся часть процесса.

Поэтому рассмотрение спора может затянуться до года. Но решение суда обязательно для исполнения, и на плечи медицинского учреждения ляжет оплата судебного сбора, оплата судебно-медицинской экспертизы, возмещение материального и морального ущерба, и даже компенсация расходов на правовую помощь.

При этом стоит помнить, что по закону врач не несет ответственность за здоровье больного, если последний отказывается от медицинских предписаний или нарушает установленный для него режим.

Какой бы способ защиты вы не выбрали, подготовьтесь к переговорам и защите:

1. Соберите доказательства: медицинскую документацию, квитанции и чеки об оплате (при этом оплата благотворительного взноса не подтверждает факт оказания медицинских услуг).

Пациент имеет право требовать в лечебном учреждении любую документацию, которая касается его (в частности, медицинскую карту, результаты всех анализов и дневник лечения), ссылаясь на ст. 34 и 49 Конституции, ст. 285 ГКУ и ст. 39 Основ законодательства Украины об здравоохранении.

Сохраняйте все документы, полученные во время прохождения лечения, чеки об оплате услуг, рецепты, чеки о покупке лекарств (изделий медицинского назначения), экспертные заключения, результаты диагностических исследований.

Копию вашей амбулаторной карты или другой первичной медицинской документации, которая хранится в учреждении, вы можете получить, оформив соответствующий запрос в администрации медицинского учреждения.

Так вы обезопасите себя от риска искажения или подделки медицинской документации и подтвердите понесенные расходы на лечение.

2. Письменно обратитесь к администрации медучреждения

В некоторых договорах на оказание медицинских услуг прямо предусмотрена обязанность досудебного урегулирования спора. Если такого положения в договоре нет, или медицинская помощь оказывается без заключения письменного договора, все равно обратитесь письменно. Так у вас останется письменное признание от клиники или письменный отказ с аргументами, которые помогут вам в подготовке иска в суд.

3. Проконсультируйтесь с адвокатом как правильно аргументировать свои требования. Скорее всего, администрация больницы уже детально проработала вашу претензию и может манипулировать фактами, чтобы снизить ваши шансы на компенсацию.

Михаил Щербина, юрист медицинской практики  ILF

Источник: https://ilf-ua.com/ru/blog/poluchili-nekachestvennuiu-meduslugu-chto-delat/

Сахалинская семья почти год пытается доказать вину московских врачей в гибели сына

Можно ли доказать вину клиники?

Семья из сахалинского Углегорска около года сражается со следствием, чтобы доказать вину специалистов московской клиники в гибели 9-летнего сына. Мальчик перенес операцию на сердце, но через месяц умер. Близкие школьника уверены, что Игорь погиб из-за ошибок врачей и халатного отношения, но до сих пор не могут доказать это в суде.

Как сообщает издание Mash, в октябре 2018 года Игоря Б. направили в столичную больницу.

У ребенка диагностировали сложный врожденный порок сердца, и заведующий отделением хирургического лечения таких заболеваний принял решение о срочном оперативном вмешательстве. Ребенка отправили на стол практически сразу, без очереди — по квоте.

Такое решение удивило близких ребенка: ранее Игорь стоял на учете в профильном медицинском центре Новосибирска, и там в операции отказали из-за некритичных показателей.

«Пора освобождать место»

На хирургическом столе юный сахалинец провел 12 часов. После этого его отправили в реанимацию, а затем довольно быстро сняли с ИВЛ и перевели в обычную палату.

Бабушка мальчика рассказала корреспондентам издания, что к маленькому Игорю относились жестко, если не жестоко.

Ребенок боялся идти на операцию, но врачи не стали тратить время на установление доверительного контакта с ним — ограничились инъекцией успокоительного средства.

«Он плакал, забился в угол. Я не хотела его отдавать. Подошел дежурный врач, сделал ему укол. Игоря просто положили на носилки и повезли.

Врач сказал, что он пришел в себя, а уже на второй день после операции он начал практиковаться над ним: снял с него аппарат искусственного дыхания. На каком основании он это сделал? Медик сказал, что мой внук уже хорошо дышал, но потом ему стало плохо.

Я только заплакала и сказала: «Зачем вы это сделали? Зачем вы сняли аппарат?», — вспоминает пожилая женщина.

По словам бабушки, чуть позже у ребенка диагностировали стафилококк, но медики утверждали, что неизвестно, откуда в организм маленького пациента попала инфекция.

Когда мальчик пришел в себя в реанимации, он плакал и просил отвезти его домой. Вскоре ребенка перевели в обычное отделение, несмотря на плохие результаты анализов.

На просьбы родственницы не торопиться с этим врачи не отреагировали.

«Мне сказали, что пора освобождать место, не только один наш Игорь тут.

Я была в шоке! Я спросила, зачем же с такими анализами привезли из реанимации ребенка? «Вам сейчас все сделают, введут железо, прокапают глюкозу и подключат кислород», — сказали мне.

Пока врач это говорил, Игоря затрясло. Я держала его за ручки, укутывала одеялом. Но никто даже, никто не подошел: ни медсестра, ни врачи. Никто», — рассказала бабушка Игоря.

Пожилая женщина пыталась вызвать реанимационную бригаду — ей не позволили. Дежурный врач настаивал на том, что ребенок просто переволновался и нуждается в присмотре.

«Халатное, грубое отношение. Игорь смотрел на меня такими глазами, а я держала маску и ничего, ничего не могла сделать», — поделилась сахалинка.

Через месяц после операции Игорь умер. Его семья обратилась в полицию, чтобы привлечь врачей клиники к ответственности. Тяжбы длятся почти год, и весы правосудия склоняются не в сторону убитых горем родственников.

Страшные цифры и жуткая реальность

Издание Mash ссылается на собственные источники в больнице, которые называют шокирующие цифры по детской смертности в учреждении — около 70 процентов. При этом жуткую статистику известной клиники нигде официально не публикуют, уголовные дела годами остаются на стадии расследования, а о родителях, которые похоронили своих малышей после лечения в больнице, никто не думает.

В свою очередь, по данным издания, семьи умерших пациентов в открытую говорят о страшных фактах: операции проводятся без согласия законных представителей, инструменты плохо дезинфицируются, детям заносят инфекции. Близкие маленькой Киры К. из Вологды сами покупали для своей малышки все антисептики, крема и лекарственные препараты, пишет Mash.

Девочка провела в клинике полгода и перенесла восемь операций. После этого ее перевезли в итальянскую клинику, где местные врачи выявили множество инфекций и внутренних повреждений от трахеостомической трубки. У ребенка диагностировали полиорганную недостаточность, которой не было до поступления в московскую клинику. Кира скончалась в июле 2019 года.

«В палате отделения, где сидят мамочки, постоянная плесень, сырость, отсутствие каких-либо условий. Платная палата для мамочек стоит 5 тысяч в сутки. Не хотите платить — будете спать на стуле», — поделился с редакцией Вадим К., отец малышки.

Семья умершей девочки считает, что смертельный конвейер в московской клинике работает ради государственных квот.

Чтобы получить финансирование, медики готовы принять решение об операции, даже если она не нужна, уверены родственники.

Используются и схемы лечения, которые не были утверждены стандартами, и лекарства, которые не лицензированы в России. И это только верхушка айсберга: случай Киры — один из многих сотен.

Со всей страны главе СКР направили почти 2 тысячи заявлений с требованиями разобраться в деятельности медицинского учреждения. Уголовные дела почти не движутся, допросы родителей не проводят, грамотных экспертов-криминалистов не подпускают к расследованию, а беседы с медработниками переносятся. Тем временем дети продолжают гибнуть из-за по-настоящему медвежьих услуг московских врачей.

Источник: https://skr.su/news/post/128802

Не пациент должен доказывать вину больницы в неустановлении верного диагноза, а больница – отсутствие своей вины в ошибочном диагнозе

Можно ли доказать вину клиники?

Новости и аналитика Новости Не пациент должен доказывать вину больницы в неустановлении верного диагноза, а больница – отсутствие своей вины в ошибочном диагнозе

По искам пациентов и их родственников о возмещении морального вреда в связи с некачественным оказанием медицинской помощи ответчики – медорганизации всегда обязаны самостоятельно доказывать свою невиновность в неустановлении правильного диагноза либо невиновность в неправильном/несвоевременном лечении. Такое распределение бремени доказывания, по мнению Верховного Суда Российской Федерации, соответствует Гражданскому кодексу в системной взаимосвязи с законодательством о правах граждан в сфере охраны здоровья, включая государственные гарантии обеспечения качества оказания медицинской помощи (Определение ВС РФ от 2 сентября 2019 г. № 48-КГ19-9).

Иллюстрацией к указанному тезису послужило дело о возмещении моральных страданий в связи с неправильным лечением: гражданин умер дома, на второй день после посещения травмпункта, и продолжая назначенное там лечение.

Лечили его – хоть и недолго – от ушиба грудины, а умер он, оказалось, от пневмонии. При этом рентген-снимок грудной клетки пациента у травматолога был, и он его даже просмотрел.

Но, к сожалению, не обратил внимания на характерное для пневмонии затемнение, не заподозрил болезнь легкого, не назначил адекватное лечение сам и не направил на дообследование к другому.

Итог – безвременная смерть. Супруга и дочь умершего обратились с иском о компенсации морального вреда, причинённого ненадлежащим оказанием медпомощи.

В иске им, однако, было отказано: ведь нет прямой причинно-следственной связи между обследованием пациента у травматолога и его смерти в течение 48 часов. Да, медпомощь была оказана неполно: не уточнен анамнез, поверхностное физикальное обследование и т. п.

, однако пневмония протекала малосимптомно, и к тому же врач-травматолог рекомендовал пациенту продолжить лечение, подразумевая под оным и обследование в поликлинике по месту жительства.

А уж если пациент ни сам туда не обратился перед смертью, ни его родные не вызвали ему ни участкового, ни “скорую”, то в этом травматолог не виноват; допущенные им недостатки лишь способствовали прогрессированию пневмонии и неблагоприятному исходу заболевания для жизни пациента.

А кроме того, в заключении судебно-медицинской экспертизы нет выводов о степени тяжести вреда, причинённого здоровью пациента действием (бездействием) работника больницы. А раз эксперт не установил степень тяжести вреда здоровью, то прямой причинно-следственной связи между спорной медпомощью и наступившей смертью, безусловно, нет.

Таким образом, ухудшение состояния здоровья, приведшее к наступлению смерти пациента, суд связал лишь с дальнейшим его необращением за медицинской помощью.

ВС РФ решения первой и апелляционной инстанций отменил и отправил дело на пересмотр, отметив, что дело было рассмотрено с нарушениями:

  • суды не применили положения ГК РФ о возмещении вреда, причиненного здоровью и жизни гражданина, в системной взаимосвязи с законодательством РФ об охране здоровья. Между тем, исходя из положений Конституции РФ и положений Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ “Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации”, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой мер, в том числе определением принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, а также установлением ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Таким образом, нарушение качества медицинской помощи уже само по себе рассматривается в качестве нарушения конституционного права гражданина на охрану своего здоровья;
  • суды не применили положения Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях ЕСПЧ в их взаимосвязи с нормами Конституции РФ, Семейного кодекса, ст. 150, ст. 151 ГК РФ, из которых следует, что в случаях оказания ненадлежащей медпомощи гражданину с исками о компенсации морального вреда могут обращаться члены его семьи. Потому что – исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, – возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому пациенту;
  • по общему правилу необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причинённый вред, в том числе моральный, являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда;
  • следовательно, потерпевший в указанном деле представляет исключительно доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий – если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред;
  • больница же, – применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием, – должна была доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда супруге и дочери смертью пациента, медицинская помощь которому была оказана ненадлежащим образом;
  • однако в данном деле суды неправомерно заставили истцов доказывать обстоятельства некачественного оказания медпомощи и причинно-следственной связи между ненадлежащим оказанием помощи и наступившей смертью. Суд отказался оценивать их доводы о том, что в случае оказания пациенту качественной и своевременной медпомощи и проведения всех необходимых обследований и диагностических мероприятий, ему был бы правильно и своевременно установлен диагноз, и следовательно, была бы оказана надлежащая медпомощь с учётом его состояния здоровья. В то же время ответчиком – больницей – не было представлено доказательств, подтверждающих отсутствие её вины в неустановлении пациенту правильного диагноза, что повлекло за собой ненадлежащее и несвоевременное лечение пациента, приведшие к ухудшению состояния его здоровья и последовавшей его скоропостижной смерти;
  • конкретно, суды не выяснили, предпринял ли врач все необходимые и возможные меры, в том числе предусмотренные стандартами оказания медпомощи, для своевременного и квалифицированного обследования пациента по его жалобам; правильно ли были организованы обследование пациента и лечебный процесс; имелась ли у больницы возможность оказать пациенту необходимую и своевременную помощь;
  • а раз бремя доказывания было распределено неправильно, то вывод – об отсутствии причинно-следственной связи между недостатками медпомощи, оказанной пациенту сотрудниками больницы, и его наступившей смертью и причинением тем самым истицам морального вреда, – нельзя признать правомерным.

Дополнительно ВС РФ указал на еще один существенный недочет – суды проигнорировали положения закона о правах и обязанностях лечащего врача. А ведь именно лечащий врач организует своевременное квалифицированное обследование и лечение пациента, приглашает для консультаций врачей-специалистов либо даже созывает консилиум врачей, оценивает советы приглашенных врачей и устанавливает диагноз.

Наконец, суд не должен был увязывать наличие причинно-следственной связи между спорной медпомощью и смертью пациента с тем, указал ли эксперт в заключении СМЭ точную степень тяжести причинения вреда здоровью, – одно с другим не связано.

Документы по теме:

Гражданский кодекс Российской Федерации

Источник: http://www.garant.ru/news/1297185/

«Ненадлежащее оказание медпомощи» или убийство по неосторожности? В Одессе будут судить врачей, по вине которых погибла девушка (обновлено)

Можно ли доказать вину клиники?

Есть расхожее выражение: мол, у каждого врача за плечами свое «персональное кладбище». Речь идет о пациентах, которых не удалось спасти. Иногда «могилы» на этом «кладбище» образуются в силу объективных причин: не все болезни излечимы. А иногда это следствие врачебной ошибки.

Ошибки допускает каждый, и врачи – не исключение.

Но стоит ли спускать медикам все-все их неправильные действия или бездействие, особенно если результатом стала смерть человека? Можно ли прощать вопиющий непрофессионализм? И если не прощать, то какую ответственность должны нести недобросовестные медики? В Украине, увы, таких врачей если и наказывают, то легко, а уж добиться возмещения материального и морального ущерба – дело практически невозможное.

15 марта 2018 года 36-летняя Татьяна Третьяк легла в городскую больницу № 11 на вполне стандартную операцию – дискэктомию позвоночника. Девушке предстояло удаление грыжи позвоночника – мучительные боли в спине не давали Татьяне покоя в течение года.

Операции подобного рода, несмотря на очевидную сложность – их выполняют высококвалифицированные нейрохирурги, — широко практикуются. За рубежом, например в Германии, их чаще всего выполняют под местным наркозом, а больной встает на ноги уже через несколько часов после хирургического вмешательства.

В Украине ситуация несколько иная – большинство таких операций, во всяком случае в коммунальных и государственных клиниках, выполняется под общим наркозом. Но и у нас жизни пациента обычно ничего не угрожает.

В истории Татьяны Третьяк, к сожалению, все пошло по другому сценарию – девушка умерла. В реанимации после неудачного оперативного вмешательства.

И вовсе не в результате каких-то неожиданно открывшихся обстоятельств и сопутствующих патологий, а по вине врачей. Во время проведения операции хирург четырежды порезал аорту и вену.

Три пореза были вовремя обнаружены и зашиты, а один – на аорте – хирурги не увидели. Девушка скончалась от кровопотери…

По словам подруги погибшей Любови Пероковой, которая во время операции ждала в холле клиники, поначалу врачи пытались, что называется, сделать хорошую мину при плохой игре.

«В 10 утра Таню на своих ногах завели в операционную, — рассказывает Любовь. — Врачи говорили, что операция должна была продлиться два с половиной часа. В 15:30 из операционной вышла медсестра и сказала, что все в порядке и Татьяну уже зашивают.

Однако в 16:00 в операционную забежали два санитара и быстро вынесли Таню на носилках в хирургическое отделение на первом этаже. Таня была без сознания. Нейрохирург заявил, что, мол, все в порядке. Но было видно, что он заметно нервничает. Затем врачи сообщили, что Тане срочно нужна кровь.

Подруга Тани – Лиля Шургот — тут же пошла сдавать кровь. Привезли кровь из железнодорожной больницы. Примерно в 20:00 Таню перенесли в реанимацию, тогда же врачи сказали, что у нее отказали почки и она потеряла много крови. Друзья Тани попросили помощи в соцсетях, что нужна кровь.

Приехали несколько человек сдавать кровь. Но в полночь хирург заявил, что у Тани «начали отмирать клетки головного мозга, так как она теряет много крови и началось кислородное голодание».

Уже на следующий день вечером врачи заявили друзьям и маме Тани, которые продолжали дежурить в больнице, что «вам тут делать нечего». И лишь 17 марта утром по телефону из больницы сообщили, что Таня умерла».

Далее начинается почти детективная история. Друзья и мать погибшей заподозрили неладное – ведь перед операцией врачи неоднократно заявляли, что она неопасна, что это чуть ли не стандартная процедура.

Они потребовали провести вскрытие, причем не в больнице, а в бюро судебно-медицинской экспертизы в Валиховском переулке.

Врачи часа три отказывались это делать: дескать, в ГКБ есть свое паталогоанатомическое отделение, — но под нажимом уступили.

Заключение экспертизы шокировало родных и близких Татьяны:

«Смерть Третьяк Т.А. пребывает в прямой причинной связи с выявленными у нее повреждениями стенок брюшной части нисходящей аорты и нижней полую вены, которые были причинены во время проведения операции 15 марта 2018 года с кровоизлиянием в забрюшинную клетчатку и брюшную полость. Непосредственной причиной смерти является острое обескровливание органов», — говорится в акте вскрытия.

Эксперт установил, что хирурги четыре раза случайно повредили скальпелем нисходящую аорту и нижнюю полую вену больной. Три повреждения – одно на вене, два на аорте – врачи заметили и зашили. А вот четвертое – на аорте — не заметили. В результате девушка больше суток теряла кровь. А затем погибла.

«Думская» обратилась за консультацией к двум довольно известным в Одессе хирургам, которые попросили не называть их имен: корпоративная этика и все такое. Ознакомившись с результатами экспертизы, они заявили, что произошедшее с Татьяной Третьяк – результат некомпетентности оперировавших больную хирургов.

«Врачи не имели права зашивать больную, если у нее были симптомы потери крови, не поняв, откуда происходит кровопотеря. Это результат грубейшего непрофессионализма», — говорит один из наших консультантов.

Не ограничившись экспертизой в Одессе, друзья умершей одесситки обратились в львовское бюро СМЭ. Там пришли к тем же выводам, что и одесские специалисты, – смерть Третьяк наступила из-за незамеченного повреждения аорты.

Близкие Татьяны написали заявление в прокуратуру. Правоохранители открыли производство по ст.140 УК Украины – «ненадлежащее выполнение профессиональных обязанностей медицинским работником». Друзья и родственники погибшей, однако, не согласны с такой квалификацией. По их мнению, имело место преступление, предусмотренное статьей 119-й УК, – убийство по неосторожности.

«На данный момент досудебное следствие почти окончено, и врачам, проводившим операцию, должно быть объявлено о подозрении в совершении преступления.

По какой же статье УК следствие квалифицирует их действия? Несмотря на смерть пациентки от полученных повреждений, следователь считает, что врачи должны нести ответственность по ст.

 140 УК Украины — «ненадлежащее выполнение профессиональных обязанностей медицинским работником».

О чем говорится в этой статье? «Невыполнение или ненадлежащее выполнение медицинским работником своих профессиональных обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного к ним отношения, которое причинило тяжкие последствия больному». Все! О наступлении смерти ни слова! Однако следователь считает, что в этом случае понятие «тяжкие последствия» и предусматривает смертельный исход.

Другие статьи УК из этого же раздела, однако, отличают смерть от прочих тяжких последствий. Немаловажный нюанс — говоря «следователь считает», фактически подразумевается, что это мнение прокурора.

Реалии следственной деятельности таковы, что следователь вынужден согласовывать свои действия с прокурором и выполнять его указания, даже если его личное мнение отличается. Поэтому можно смело утверждать, что именно прокурор намерен ограничиться обвинением виновных лишь по статье 140.

Почему? Какими мотивами руководствуется прокурор? Да, судебная практика привлечения к ответственности врачей в Украине очень скудная. В ней нет ни одного случая обвинения врача в неосторожном убийстве.

Но при расследовании конкретного преступления нельзя ссылаться на то, что в практике такого раньше не было! Статья 3 УК запрещает применение закона об уголовной ответственности по аналогии! И в случае гибели Татьяны Третьяк нельзя говорить, что ее смерть наступила в результате просто «невыполнения или ненадлежащего выполнения профессиональных обязанностей» врачами. Напоминаю, операция, которую проводили врачи, то есть те самые «профессиональные обязанности», заключалась в удалении межпозвоночной грыжи. Однако многочисленные порезы, от которых Татьяна умерла, нанесены кровеносным сосудам, которые не имели отношения к оперируемой грыже. Смертельно повреждены органы (артерия и вена), которые не надо было оперировать. То есть действия врачей, причинившие смерть Татьяны Третьяк, не имеют ничего общего с выполнением или ненадлежащим выполнением профессиональных обязанностей. Это именно убийство по неосторожности, то есть статья 119 УК Украины.

Почему этого не видит или не хочет видеть прокурор? Не знаю. Видимо, плохо знает свои собственные профессиональные обязанности. Будем надеяться, что судья разберется более добросовестно», — рассказал «Думской» адвокат родственников погибшей Александр Гвоздиков.

Согласно ст. 140-й УК Украины, «ненадлежащее выполнение профессиональных обязанностей медицинским или фармацевтическим работником» является преступлением небольшой тяжести.

Санкция – лишение права заниматься медицинской деятельностью на срок до 5 лет или исправительные работы на срок до двух лет, или ограничение свободы на срок до двух лет, или лишение свободы на срок до двух лет.

Такое наказание может быть только условным, что, понятное дело, никак не может устроить родных и близких Татьяны Третьяк.

ОБНОВЛЕНО В 15:00. Мы связались с нейрохирургом Александром Чаплиным, который оперировал Татьяну. По его словам, то, что случилось с девушкой, является послеоперационным осложением. Такое редко, но случается.  

«Больной было произведено две операции. Первая — по удалению межпозвоночной грыжи. Когда ее завершили, обратили внимание на симптомы кровотечения. После этого была произведена еще одна операция — лапаротомия, во время которой хирурги приняли все меры для устранения кровотечения.

Согласен, что это катастрофа, но в зарубежной медицинской литературе описаны и систематизированы подобные случаи, которые происходили во время таких операций. Это относится вовсе не к категории «убийства по неосторожности», как утверждает адвокат родственников погибшей девушки, а к послеоперационным осложнениям.

Такое, увы, случается», — заявил медик.

Автор – Александр Сибирцев

Сюжет «ДумскойТВ»

Источник: https://dumskaya.net/news/nenadlezhashchee-okazanie-medpomoshchi-ili-ubiys/

Доктор совершил ошибку? Куда можно пожаловаться на работу врача

Можно ли доказать вину клиники?

Были времена, когда врач, совершивший ошибку, мог положить свой диплом на полку и навсегда забыть о карьере в медицине. Сейчас такой исход маловероятен. Несмотря на то, что у каждого пациента есть несколько возможностей пожаловаться на врача или больницу, получить какую-либо компенсацию, извинения или признания вины врача удается не всегда.

«Семейный врач послал меня к своей гарантированно прекрасной подруге дерматологу в частную клинику, – рассказывает Екатерина (имя изменено – прим. ред.) – В клинике мне делали уколы в ягодицу. Девять уколов прошли хорошо, десятый был ужасно больным.

Я сразу сказала об этом врачу, который посоветовал прикладывать грелку. Пока я доехала домой, эта жидкость из укола съела мне половину зада и проделала дыру в кожаных штанах. Была невыносимая жгучая боль в ягодице, и буквально дыра в ней, толщиной с палец и глубиной в иглу шприца.

Потом поднялась температура».

На следующий день был выходной, и женщина была вынуждена поехать в травмопункт. Там ей сказали, что вместо глюконата кальция был вколот хлористый кальций.

«И правда, в день злополучного укола за ширмой сидел дедок и ждал инъекции в вену, – вспоминает Екатерина. – Было слышно, как он говорил с персоналом. Но я и не подозревала, что они могут перепутать препараты».

Дальше больше.

«Когда началось разбирательство, главный врач этой клиники сказала мне, что впервые видит меня, и карты моей у них нет. Как потом выяснилось в суде, он вовсе не был врачом, а лишь химиком-лаборантом, – вспоминает Екатерина. – Сама заведующая уничтожила мою карту, но мне удалось доказать ее причастность к делу.

В аптеке я взяла копию рецепта с ее подписью и печатью клиники. После этого я обратилась к адвокату. Подавали жалобу в комиссию, которая доказала нарушения и вину врача. Делали анализы в ЭМО, где также доказали ошибку. Я приходила в ЭМО чистить место укола три раза в неделю в течение полугода.

Потом позвали хирурга на осмотр, который сказал, что срочно нужна операция. Отхватили мне ползада».

Екатерина прошла все. Был суд, адвокат, свидетельства, комиссия, три заседания. Были также медсестры из ЭМО, которые подтвердили, что в уколе был хлор вместо глюконата кальция. «В итоге на всё потрачено 1000 евро, полгода лечения и много нервов. Но суд не нашел вины врача и клиники. Я проиграла», – подытоживает женщина.

Это лишь одна история из многих. И надо отметить, что пациенты не всегда готовы бороться с системой, так как им изначально говорят, что это бесполезно.

Лучше забыть

«У нас, к большому сожалению, практически бесполезно судиться с врачами, – считает Мария. – Когда дочери был годик, она запихала малюсенький камушек себе в ухо. Естественно мы побежали в травмопункт. Там нам пытались воздухом, водой и ещё как-то вытащить этот камушек. Безуспешно. До травмопункта он был виден, но после уже нет.

 Вытащить камень они не смогли, сказали ждать понедельника и идти к ЛОРу. Это было в субботу. Мы не стали ждать понедельника и сразу поехали в Тарту. Там нам сказали, что если бы мы не приехали, ребёнок мог бы оглохнуть на одно ухо. В ухе осталась много воды и камень её заткнул, он был очень глубоко. Под наркозом камень вытащили, отсосали воду.

Всё закончилось хорошо».

В понедельник Мария пошла в травмопункт за справкой о проведенных процедурах и подтверждении визита.

«Наверное, по мне было видно, что я хочу жаловаться, т. к. главврач сказал, что нас вообще там не было. Потом добавил, что я сама и дочь ещё будем болеть, и если хотим нормального лечения в дальнейшем, лучше забыть обо всём.

Разговаривали надменно, – вспоминает женщина. – На вопрос, почему медсестры полезли в ухо, ответили так: вы пришли за первой помощью и вам её оказали.

А в Тарту нам сказали, что сестры не имели права вообще лезть ребенку в ухо, так как они не врачи».

Как отстаивать свои права

Если пациент решил, что его неправильно лечили, и хочет призвать к ответственности врача или медучреждение, есть несколько вариантов, как это можно сделать.

Начать можно непосредственно с руководства больницы, заведующего отделением, главврача. Если внутри учреждения решить проблему не удалось, можно обратиться в другие инстанции: в Больничную кассу, Департамент здоровья, Экспертную комиссию оценки качества медицинских услуг при Министерстве социальных дел.

В Больничную кассу стоит обращаться, если вы недовольны, к примеру, длинными очередями к врачам-специалистам, медучреждение вынуждает записываться на платный прием, выписывает ложные рецепты на ваше имя.

Департамент здоровья займется расследованием, если получит жалобу о ненадлежащем отношении медицинского персонала к пациенту, нарушении приватности лечения, подделке документов, предоставлении неправильной информации пациенту, а также физическом или моральном насилии.

Если дело касается неправильного лечения, неправильного назначения лекарств, которые стали (или могли стать) причиной серьезного нарушения здоровья или смерти пациента, то правильнее будет обратиться в Экспертную комиссию оценки качества медицинских услуг. В комиссию также входят врачи и специалисты разного профиля, которые могут проверить точность поставленного диагноза и проведенного лечения.

Кроме этого, можно проконсультироваться в Обществе пациентов Эстонии и Эстонском представительстве пациентов.

Но сразу стоит учитывать, что решения, которые могут вынести все эти инстанции, будут рекомендательными и не обязывают врача или больницу как-то компенсировать ущерб пациенту. Поэтому, если не удастся решить проблему с медучреждением, вполне вероятно, что придется обращаться в суд.

Кто чаще ошибается

Количество жалоб в Экспертную комиссию оценки качества медицинских услуг с каждым годом растет. В 2000 году их было 40, в 2010-м –125, в 2016-м –147, а 2017-м –191.

В прошлом 2018 году из 191 жалобы только в 45 случаях была выявлена ошибка в оказании медуслуг.

Из этих 45 только в 39 была признана врачебная ошибка, в остальных шести случаях – недочеты в документации и неуважительное отношение к пациентам.

Больше всего жалоб поступает на работу зубных врачей – 54, на работу семейных врачей – 24, далее идут ортопедия, неврология, хирургия, онкология, пластическая хирургия.

В 2018 году комиссия вынесла 28 предложений и наблюдений медицинским учреждениям, зубным клиникам, Департаменту здоровья, Обществу психиатров Эстонии, Больничной кассе и самим пациентам.

На этом возможности комиссии заканчиваются. Однако её вердикт в совокупности с другими доказательствами может оказать влияние на решение суда в пользу пациента.

Пациент имеет право подать жалобу и требовать возмещения ущерба в течение пяти лет после того, как пострадал от ошибки врачей.

Где чаще ошибаются

«Практика экспертной комиссии показывает, что ошибочный диагноз, а следовательно, и позднее лечение – основная причина тяжелых травм и смерти, – говорит руководитель отдела развития системы здоровья Министерства социальных дел Хели Палусте. – Особенно часто это случается при диагностике состояния, требующего неотложного лечения. Например, инфаркта миокарда, перфорации язвенной болезни желудка, менингоэнцефалита».

Вторая причина тяжелых травм или смерти, по словам Палусте, ошибка при лечении, в том числе при проведении операции. Например, травма нерва или кровеносного сосуда во время операции или инъекции.

А также неправильная тактика лечения или же неправильный выбор тактики ведения родов. Это включает и ошибки в использовании медицинских устройств во время лечения или диагностики.

Например, неправильное подключение экстракорпорального кровообращения.

Врачи застрахованы

Примечательно, что для врачей, состоящих в Обществе врачей Эстонии, действует страхование от ошибок. Иными словами, врач, который знает или подозревает, что его могут обвинить в ошибке, может сообщить об этом в вышеупомянутую организацию и снять с себя необходимость полностью компенсировать ущерб пациенту.

За него это сделает страховая компания, которая также может компенсировать юридическую помощь врачу или медучреждению. В зависимости от ситуации, работодатель может обязать провинившегося врача выплатить 50% ущерба. Остальное выплачивает сам работодатель.

В случае, если вред пациенту был нанесен умышленно или в состоянии алкогольного опьянения, страхование не действует. 

И суд не помощник

Частенько случается, что и суд не спасает ситуацию. Как и в вышеописанном случае с Екатериной, когда вроде бы есть доказательства документальные и явные, пациент все равно не получает желаемого результата. Вины врачей суд не находит, компенсации пациент не получает. 

«Проблема в том, что документально доказать вину врача очень сложно, – говорит юрист Андрей Вестеринен. – Как и в любом деле, для востребования ущерба важно доказать причинно-следственную связь между виной и ущербом».

«В общем случае, за ошибки медперсонала отвечает не только медучреждение, но и медработники, присутствовавшие при оказании медицинской услуги, – объясняет присяжный адвокат Евгений Твердохлебов.

– Если человеку не удалось выиграть, то либо его доказательства не были, по мнению суда, достаточными, либо в поведении медперсонала не было установлено обязательных для наступления ответственности элементов».

Адвокат подчеркивает, что для подачи жалобы и предъявления требований компенсации всегда стоит заботиться о доказательствах. «Всегда, при обращении к врачу, пациент может получить выписку о том, какие именно манипуляции были проведены, какие советы даны и какие лекарства назначены.

Также можно записывать разговор с врачом или медперсоналом на диктофон. Но нельзя записывать чужие разговоры (например, разговоры медработников между собой – прим. ред.), при которых пациент не присутствует. Также доказательствами могут быть показания свидетелей, записи с камер видеонаблюдения и т.

 п», – говорит Твердохлебов.

Он также добавляет, что сегодня все записи о назначенном лечении, операциях, выписанных рецептах и прочем заносятся в дигитальную систему, откуда их невозможно бесследно удалить. Если раньше можно было просто вырвать страницу с записью из медицинской карты пациента, то сейчас в электронной карте отображаются все занесенные изменения, ни одна запись бесследно пропасть не может. 

Какое наказание возможно

Евгений Твердохлебов отмечает, что наказание, которое может получить врач за совершенную ошибку, может быть разным.

Следует различать виды юридической ответственности: дисциплинарную, гражданско-правовую и наказательную. Все виды ответственности независимы друг от друга.

То есть возможно, что в действиях лица будет установлено дисциплинарное нарушение, но не наступит ни уголовной, ни гражданско-правовой ответственности.

Если доказательств для привлечения медперсонала или медучреждения к ответственности недостаточно, то лицо могут оправдать, прекратить дело или оставить иск без удовлетворения. Но это не значит, что персонал или учреждение автоматически освобождаются от других видов ответственности.

«Если дело дошло до обвинений, (а не требований по возмещению ущерба), то в соответствии с уголовным кодексом назначается и наказание. В этом случае уже прокуратура предъявляет обвинение за конкретный поступок», – говорит пресс-секретарь Таллиннского окружного суда Аннели Вилу.

Она приводит в пример случай 2017 года. Тогда суд признал вину медсестры, сделавшей переливание крови пациенту, которому эта процедуры не требовалось. Так как группа крови была неподходящей, пациент скончался в тот же день. Суд назначил медсестре полтора года тюремного заключения и три года испытательного срока. Также медсестра и больница получили 11 000 евро штрафа.

Источник: https://www.mke.ee/sobytija/doktor-sovershil-oshibku-kuda-mozhno-pozhalovatsya-na-rabotu-vracha

Защита прав online