Могу ли я отказаться от психологических тестов в исправительной колонии?

Изнанка профессии: тюремный психолог, который верит в людей

Могу ли я отказаться от психологических тестов в исправительной колонии?

В колонии человек лишается не только свободы. Он лишается еще и своей индивидуальности.

Старший инспектор группы психологического обеспечения управления организации исправительного процесса Департамента исполнения наказаний Беларуси Светлана Адаськова ранее проходила службу в качестве психолога в женской исправительной колонии №4 Гомеля. И что такое “одиночество в толпе”, которое испытывают многие осужденные, знает не понаслышке. 

О своих бывших подопечных она говорит с пониманием и даже некоторым теплом. Несмотря на то что знает многие подробности преступлений от них же самих.

Проект Sputnik “Изнанка профессии” – о той части простой и сложной работы, которую не увидеть обывателю. И пусть профессионалы сами рассказывают о невидимой стороне своей работы, без наших комментариев.

Профессиональный интерес

По образованию я психолог, магистр психологических наук. В прошлом году поступила в адъюнктуру Академии МВД, начала работать над диссертационным исследованием на тему: “Психологическая структура и содержание Я-концепции женщин, осужденных за убийство”.

© Sputnik /

В моей жизни это третье и осознанно выбранное образование. По первому я железнодорожник. Потом поступила в гомельский университет на исторический факультет, одновременно обучалась по специальности “Психология”. Сначала работала преподавателем истории, после получения психологического образования – психологом, преподавателем психологии.

Почему начала работать к осужденными? Я задавала сама себе много раз этот вопрос. Не могу сказать, что мечтала стать психологом для осужденных, просто так сложилось.

Службу в системе МВД начала в должности психолога в женской колонии №4 в Гомеле. Я сама родом из Гомеля и более 20 лет прожила напротив этого учреждения.

Когда у меня появилась возможность туда устроиться, я как-то не задумывалась. Всегда знала, что это за учреждение, и никакого страха не испытывала.

Плюс профессиональный интерес: мне казалось, что многое могу там получить для своего профессионального развития.

© Sputnik Максим Богданович

Когда осужденный встречается с психологом, он как бы возвращает себе себя

Я есть в этом мире?

Когда ты работаешь, ты не помнишь, что перед тобой осужденный. Ведешь группу, разговариваешь, консультируешь. Встает осужденный, начинает надевать верхнюю одежду. И происходит возвращение в реальность, вспоминаешь, где ты и кто перед тобой.

Терапевтическое пространство, оно не делит людей на осужденных или сотрудников. Тут скорее идет обращение к личности. Главное – проблема, с которой человек пришел.

Психологическая служба мало похожа на остальные службы исправительного учреждения. В мероприятиях, которые не имеют отношения к психологическому обеспечению (обысковых, досмотровых, связанных с принуждением), психолог не участвует.

Все-таки нас воспринимают больше как тех, кто помогает и поддерживает. Для осужденных мы, скорее, родительская фигура – хорошей мамы или хорошего папы, к которым можно прийти и побыть слабым. Поэтому и относятся к психологам позитивно.

К нам приходят, когда очень плохо или очень хорошо. Да-да, поделиться хорошими новостями, как это ни странно, к нам тоже приходят: замуж выхожу или внук родился, или свидание скоро с мамой.

© Sputnik / Виктор Толочко

Со всеми вновь прибывшими в тюрьму или в колонию обязательно работает психолог

99% проблем, с которыми приходят осужденные, – отношения с самим с собой. Обращаются по вопросам адаптации. Второе – эмоциональное состояние. Чувства одиночества, депрессии, тревоги.

Есть такой феномен, как “одиночество в толпе” – когда вокруг тебя людей вроде бы много, но ты не можешь предъявиться, когда нет возможности просто сказать и быть услышанным, увидеть, что тебя слышат, что тебе говорят что-то в ответ.

Если углубиться в психологические аспекты, то люди обращаются к нам не столько, чтобы выговорится, как для того, чтобы понять, что они есть. Потому что человек в условиях колонии растворяется в толпе: одинаковая одежда, одинаковые условия жизни, одинаковые дни – один за одним…

Когда осужденный встречается с психологом, он как бы возвращает себе себя.

Мое, личное

В колонии другая жизнь. Те вещи, которые на свободе воспринимаются как само собой разумеющиеся, там они очень ценны.

Меня всегда поражало, как осужденные соблюдают правило конфиденциальности. Согласно профессиональной этике, как психолог я обязуюсь те вещи, которые услышу на консультации, если это не навредит ни клиенту, ни окружающим, хранить в тайне. При групповой терапии и индивидуальной работе осужденные это правило соблюдают также.

© Sputnik Максим Богданович

В исправительном учреждении к психологу относятся как к человеку, который помогает и поддерживает, к кому можно прийти и побыть слабым

Бывает, что группа возвращается в отряд, и остальные не понимают, что они делают у психолога. Потому что их состояние изменилось, настроение изменилось. “Чем вы там занимались?” – их спрашивают. А они отвечают: “Это конфиденциальная информация”.

Когда у тебя в отряде лишь немного личных вещей, а остальное все на виду, это право на конфиденциальность как-то очень оберегается.

В изоляции осужденные начинают острее чувствовать близость, важность отношений с родными. У многих на расстоянии эти отношения налаживаются. Бывает, что вступают в брак в колонии. А те, кто решил развестись, неожиданно сходятся.

В гомельской женской колонии есть дом матери и ребенка. Были случаи, что женщина на свободе, будучи замужем много лет, не могла завести ребенка, а когда попала в исправительное учреждение, через месяц после свидания с мужем узнавала, что в их семье будет пополнение. Таких примеров знаю не один.

Я не убивал

Наш мозг, чтобы мы с ума не сошли, в критические моменты нашей жизни выстраивает линию защиты. Забывание, отрицание, вытеснение событий… Поэтому многие отрицают свою вину.

У осужденного выстраивается четкая картина содеянного, которая, как правило, направлена на защиту собственной личности. Далеко не всегда люди намеренно врут или преуменьшают вину. Осознание происходит поэтапно. И организм сам решает, сколько доступно к осознаванию.

Самые глубокие и сильные переживания по поводу совершенного преступления чаще всего у тех, кто совершил убийство.

Женщины, осужденные за убийство своих партнеров, говорят о том, что их пугает та неизвестная часть их личности, которая проявилась в момент преступления.

С одной стороны, они ощущают потребность узнать ее, хотя бы для того, чтобы установить над ней контроль и исключить ее проявление вновь. С другой – страх того, что она опять вернется.

Скорее, это осознание того, что я могу быть не только хорошим, что я могу допустить убийство.

© Sputnik / Виктор Толочко

Перед выходом у многих возникает тревога – удастся ли организовать свою жизнь на свободе

Для кого-то жизнь в колонии – это сформированный образ жизни, где все привычно и понятно.

Психологически возвращение осужденных в исправительное учреждение после освобождения можно объяснить тем, что у неоднократно судимых не сформирован навык правопослушной жизни.

© Sputnik / Илья Питалев

Совсем не желание совершать преступления правит человеком, а привычка подобной жизни, и, конечно, социальное окружение, в которое осужденный возвращается после освобождения, играет огромную роль. 

Слово “осужденный” в голове

Психологическая служба работает по многим направлениям. Одно из них – работа с вновь прибывшими. Тут уже не действует заявительный принцип. Мы работаем со всеми, кто прибыл в учреждение в обязательном порядке. Во время беседы психолог проводит диагностику, выявляет черты характера и склонности человека, которые повлияют на особенности его поведения и общения в коллективе осужденных.

Психолог обязательно работает и с теми, кто освобождается. У них тоже есть определенные страхи. Например, не справиться со свободой, ведь все аспекты жизни в колонии строго регламентированы распорядком дня – от трудоустройства до бытовых вопросов и свободного времени. В связи с чем теряется навык самостоятельной жизни в обществе.

© Sputnik Максим Богданович

Во время консультаций Светлане не раз приходилось слышать подробности преступлений

У многих возникает тревога – удастся ли организовать свою жизнь на свободе. Плюс страх осуждения соседей, родных, вообще окружающих. Часто осужденные спрашивали: “Как я буду идти: все же видят, что я осужденная”.

Иногда даже моделируем ситуацию, как человек будет выходить из здания колонии, объясняем, куда нужно повернуть, как пользоваться транспортом, как купить талончик.

Акцентируем внимание на том, что каждый человек на улице занят своими проблемами и мало интересуется жизнью других, настраиваем, что это только внутри, в голове это слово – “осужденный”.

Я больше не могу

Женщины эмоциональны. И это оказывает значительное влияние на специфику работы с ними.

Если осужденные мужчины более структурированы, немногословны, то женская колония – это шквал эмоций, шквал страданий. Там это прямо физически ощущается.

Эмоциональные переживания, связанные с совершенным преступлением, у каждой женщины проявляются индивидуально.

У меня в практике был случай, когда женщина перестала разговаривать.

Она настолько сильно испытывала переживание собственной вины, что впала в некую эмоциональную “кому”: ходила, кушала, но делала это очень медленно, будто автоматически.

Все ее внешние эмоциональные проявления стремились к нулю. У нее что-то спрашиваешь, она не отвечает, практически не реагирует на окружающую ее обстановку и людей.

© Sputnik / Владимир Вяткин

В условиях колонии растворяется в толпе: одинаковая одежда, одинаковые условия жизни, одинаковые дни – один за одним…

Я попросила других осужденных приводить ее ко мне на групповые тренинговые занятия, во время которых она присутствовала физически, но эмоционально в работу не включалась. Просто смотрела куда-то в пол или в сторону.

Никаких реакций на происходящее не проявляла. Через некоторое время, после нескольких месяцев работы, у меня случился шок, когда на занятии она эмоционально отреагировала на то, что я не обратила на нее внимания: “Ну и ладно больше к вам не приду!”.

Я поняла, что она готова идти дальше.

И вскоре все действительно стало меняться. Она начала набирать вес, обращать внимание на свою внешность, стала более внимательно относиться к тому, как выглядит. Написала дочке, с которой несколько лет не общалась, и та ей ответила, прислала фотографию и написала, что очень обрадовалась.

Раньше осужденная не хотела поддерживать отношения с родственниками, на письма не отвечала, от предоставленных свиданий отказывалась.

Она менялась на глазах: с нетерпением ждала каждого свидания с ними и с радостью делилась изменениями, происходившими в ее жизни, на каждой консультации. Те, кто осужденную давно не видел, просто ее не узнавали.

Для меня это было каким-то чудом. Как она сама говорила: “Я стала радоваться жизни, хотя никогда не думала, что это возможно”.

© Sputnik Мария Амелина

Многие заключенные находят способ психологической защиты в том, чтобы участвовать в самодеятельности

Когда человек говорит о том, что не хочет жить, чаще всего это означает: послушайте меня, я хочу поговорить, я не могу быть один. То есть причина совсем не в том, что кто-то не хочет жить. Причиной подобных высказываний могут послужить любые мелкие житейские неурядицы, значение которых людям в целом свойственно преувеличивать.

Следствием чего являются очень сильные переживания и ощущение того, что их уже невозможно выдерживать, и тогда возникает мысль: “Я больше не могу”.

Задача психолога в таких случаях исключить “туннельность видения” ситуации, когда человек думает, что у него есть только один выход. Нам необходимо показать, что этих выходов гораздо больше.

И когда во время консультации приходит осознание того, что есть несколько вариантов решения проблемы – состояние меняется и настроение меняется, и, как следствие, мысли становятся тоже более позитивными.

Я сам себе психолог

Во время консультаций не раз приходилось слышать подробности преступлений. Не скажу, что это легко дается. Есть какие-то рассказы, которые трогают струнки души. Отрицать не буду…

© Sputnik Максим Богданович

Женская колония – это шквал эмоций, шквал страданий, заключенные-мужчины обычно более сдержаны в своих переживаниях

Конечно, у психологов свои методы, чтобы снять напряжение. Первый – работа на работе. Второй – профессиональная поддержка коллег-психологов. Супервизия, или просто разговор с психологами, которые с тобой говорят на одном языке. И третий момент – это постоянное обучение и самосовершенствование.

Прохождение специальных курсов, подготовка по различной проблематике в различных отраслях психологии. Мне понравилось такое выражение, что психолог как программист: если перестанешь самосовершенствоваться, наступит затор в работе. То есть невозможно окончить университет и быть психологом.

Чтобы быть здоровым, помогающим психологом нужно постоянно совершенствовать свои профессиональные компетенции.

Что касается колонии как места работы… Со временем становится привычно работать в этих условиях. Я чувствовала себя достаточно комфортно, как бы это страшно ни звучало.

Конечно, далеко не все готовы идти к психологу. Как и в условиях свободы, психологическая помощь – занятие элитарное. Это не для масс. Потому что, к сожалению, не готовы люди признавать, что у них есть психологические проблемы.

© Sputnik / Алексей Филиппов

Женская колония – это шквал эмоций, шквал страданий, мужчины-заключенные обычно более сдержаны

Еще это связано с тем, что долгое время существовал стереотип о том, что психолог лечит психов. Сейчас ситуация изменилась. Я общаюсь с коллегами, которые работают в условиях свободы в частной практике, по их опыту могу сказать, что оказание психологической помощи стало уже более востребованным.

Да, приходится слышать от осужденных: “Я сам себе психолог”. В бытовом плане, конечно, каждый сам себе психолог. Плюс можно получить поддержку со стороны друзей, родных. Тем не менее, у психолога есть специальные знания, которые позволяют посмотреть на ситуацию не со стороны мамы или подруги, а стать в метапозицию и увидеть объективно, что происходит в реальности.

Источник: https://sputnik.by/society/20190607/1041487078/Iznanka-professii-tyuremnyy-psikholog-kotoryy-verit-v-lyudey.html

Психолог голову проверит и должность он определит

Могу ли я отказаться от психологических тестов в исправительной колонии?

Тема, затронутая в «ЭЖ» № 39 — «Психологическое тестирование и психодиагностика», вызвала немалый интерес у наших читателей.

Сегодня мы отвечаем на некоторые их вопросы о правомерности тестирования личностных качеств сотрудников, и о том, как защитить бизнес от пиратских разработок в этой области.

Психологическое тестирование и психодиагностика требуют не только профессиональных знаний и умений, но и соблюдения «буквы закона» и норм общечеловеческой этики, чтобы не допускать дискриминации сотрудников и дискредитации психологии как помощницы бизнеса.

Жесткий, твердый, мягкий и пушистый

Не завидна должность управляющего службой персонала. С одной стороны, он должен выполнить заказ руководителя компании: собрать трудовые ресурсы — людей, способных выполнять поставленные задачи, создать атмосферу, стимулирующую добросовестную и производительную работу, и обеспечить эмоциональную обстановку без ссор, конфликтов и «разборок».

Тут требуются жесткость в подборе персонала и твердость при принятии решений. Но управляющий по персоналу именно та «жилетка», в которую можно поплакаться. Он готов выслушать всех и каждого, помочь разрешить проблему личного характера или взаимоотношений с коллегами, посоветовать, как лучше поступить, а, если надо, то и пожурить.

Являясь своеобразным буфером между собственниками и руководителями и сотрудниками компании и испытывая давление с двух сторон, он должен постоянно уравновешивать их интересы.

А для этого необходимо уметь давать руководству аргументированные рекомендации по найму или увольнению сотрудников, а также по их карьерному продвижению.

Хорошие результаты дает тестирование в сочетании с консультативной обратной связью.

Я не кролик, ты не удав

Выбор того или иного теста — отнюдь непростая задача. И не только потому, что их великое множество, и нужен тест, соответствующий решаемой проблеме.

Основная трудность в том, что отношение к психологическим тестам и к процессу тестирования часто бывает негативным.

Кто-то опасается, что после такой процедуры на него «повесят ярлык» на всю оставшуюся жизнь, кто-то видит в этом унизительную для собственного достоинства процедуру, кто-то считает подобного рода мероприятия противоправными.

Да, отказаться от психологического тестирования можно. Особенно, если доказать, что вопросы теста носят дискриминационный характер. В этом случае можно даже подавать иск в суд на работодателя и надеяться на победу.

Виктор Рубан, директор по персоналу компании ВДГБ отмечает, что ни разу ни один сотрудник не отказался от тестирования, даже руководитель компании и собственник бизнеса Психодиагностика уже на протяжении двух лет введена в постоянную практику.

Отказ работника от тестирования — это не только возможность для управляющего службой персонала применить другие инструменты, например, собеседование, различного рода интервью, анкетирование или создание ситуации, чтобы посмотреть, как человек себя ведет, умеет ли он принимать адекватные решения и как скоро, может ли «держать удар» или нести ответственность. Это скорее повод для руководителя компании задуматься о нарушениях в системе управления, о причинах несоответствия корпоративной культуры и эмоциональной атмосферы поставленным задачам.

Еще более сложная задача возникает, когда сотрудник или претендент на должность проходят тестирование и, казалось бы, отвечают на все вопросы даже с удовольствием.

И результаты тестирования свидетельствуют об их пригодности, но через некоторое время обнаруживается, что со своими обязанностями они не справляются.

Что это? Некомпетентность «тестеровщика», несостоятельность самого теста или еще что-то другое? Все сразу.

Во-первых, по результатам одного теста никогда нельзя сказать, пригоден человек для той или иной работы или нет, необходимо применять различные инструменты.

Во-вторых, не даром существует поговорка, что одни психологи разрабатывают тесты, а другие учат, как и что надо отвечать для удовлетворения своего желания получить понравившуюся работу.

В-третьих, и это удивляет некоторых психологов, как наших, так и зарубежных, очень часто, особенно менеджеры разного уровня, отвечают на вопросы теста не за себя, а «за того парня» не из желания кого-то обмануть. Искренне полагая, что если знаешь и понимаешь, какими личностными качествами необходимо обладать для выполнения той или иной работы, то этого достаточно, чтобы и себя считать таковым.

И главное, зарубежные тесты, заимствованные из непрофильной практики не всегда отвечают интересам нашего бизнеса.

Алексей Серебряков, компания «HP-Лаборатория HumanTechnologies», отмечает, что тесты подобны таблеткам от головной боли.

Мы их пьем не постоянно, а только тогда, когда нужно, при чем в одних случаях более эффективен, например, анальгин, в других — цитрамон.

Так и тест должен соответствовать проблеме, отражать специфику деятельности конкретной компании и ее стратегическую цель, помогать сотрудникам решать оперативные и тактические задачи. А для этого нужны авторские разработки.

Бизнес против пиратов

Сегодня на любом компьютерном рынке можно купить различные тесты и программы психодиагностики. их может быть самым разным, так как пиратская деятельность в этом секторе рынка процветает, как нигде.

Да, многие тесты родились в Америке, а наши психологи-ученые перевели их на русский язык, провели их адаптацию и опубликовали свои статьи с нормами. По мнению, профессора МГУ Алексея Гусева, все, что было опубликовано в открытой печати, доступно всем и может использоваться, как кому вздумается.

Не смотря на то, что наше авторское право считается лучшим в мире, пользоваться

им не умеют. Кроме того, регистрация и защита своих прав — процедура длительная и многим нашим ученым, психологам и практикам просто не по карману.

Например, доцент кафедры социальной психодиагностики МГУ Инна Кокурина, когда узнала, что ее тесты используются в программе «Психодиагностика», была этим очень довольна.

Аналогично ведет себя и академик Российской академии образования Евгений Климов. Кто-то из психологов просит делать ссылки на то, что используются их тесты, рассматривая это как рекламу.

Но бизнес заинтересован в качественной продукции. Нужны тесты, отражающие специфику компании. А это уже не только разработка тестов, но и своего рода консалтинг, когда сначала необходимо выявить проблему и найти ее первопричину, а уже после этого разработать решение. Никакой пират с такой задачей никогда не справится.

Но и от сотрудников служб управления персоналом требуется умение пользоваться таким мощным инструментом, как психологическое тестирование и психодиагностика. При этом необходимо еще соблюдать «букву закона» и общечеловеческие этические нормы. Тут требуется профессиональный психолог, благо дело, только в Москве 50 вузов их выпускает.

Психолог должен стоять на входном контроле перед кадровиком. Только он может провести отсеивающий отбор. Профессиональные психологи умеют диагностировать здоровье и болезнь, не предъявляют к сотрудникам компаний завышенных требований силовых структур и грамотно подсказывают не прошедшему тестирование человеку, что ему делать дальше.

К сведению

Статья 64 ТК РФ говорит о запрете необоснованного отказа по ряду дискриминационных признаков. К ним относятся: пол, национальность, место проживания, наличие или отсутствие регистрации по месту жительства или пребывания, цвет кожи, раса, язык, происхождение, а также другими обстоятельства, не связанные с деловыми качествами работника.

Если тест будет содержать какие-либо вопросы, которые претендент посчитает дискриминационными, и работник откажется из-за этого тестироваться, то он вправе обратиться в суд и оспорить отказ в приеме на работу.

Отсутствие законодательно установленной процедуры тестирования позволяет каждой организации данный вопрос регулировать самостоятельно.

Каждая организация вправе разработать локальный нормативный акт, регулирующий вопросы приема на работу новых сотрудников, где будут указаны и формы тестирования.

Поэтому каждая организация вправе разработать свой тест, направленный на выявление тех навыков, которые работник должен иметь, чтобы успешно работать.

Противоречия Трудовому кодексу тут нет в силу отсутствия дискриминационных признаков.

Н. Светличная, юрист

В качестве примера. Тест

Подбор команды по вопроснику Белбина

В «ЭЖ» № 39 были опубликованы вопросы, ответы на которые помогут определить личностные качества, необходимые для работы в команде. Команда — это небольшая группа людей, стремящихся к достижению общей цели, постоянно взаимодействующих и координирующих свои усилия.

Следует отметить, что для успешной деятельности команды необходимо, чтобы ее члены исполняли роли, которые можно назвать: действующий, председатель, возмутитель спокойствия, мыслитель, исследователь ресурсов, оценивающий, коллективист, доводящий все до конца.

Понятно, что если в команде будет несколько председателей и ни одного доводящего до конца или возмутителя спокойствия, то ничего хорошего не получится. Члены команды должны иметь необходимую для выполнения задач квалификацию и желание совместно работать.

При этом каждый четко осознает роли других и готов к гибкому ролевому поведению. Только в этом случае команда сможет действовать адекватно сложившейся ситуации, не дожидаясь распоряжений и указаний сверху.

Ответив на вопросы (см. «ЭЖ» № 39, с. 35) и распределив между ними 10 баллов, убедитесь, что ответы соответствуют, что называется, «факту». То есть тому, что есть на самом деле, а не тому, что представляется желаемым или «правильным».

Далее нужно полученные баллы вписать в таблицу соответственно обозначенному разделу вопросов (номер строки таблицы) и латинской букве и просуммировать каждый столбец.

Отложив пропорционально итоговые суммы по осям диаграммы, можно получить «командный» профиль личности.

Полезно таким же образом оценить способность к выполнению тех или иных ролей в команде других ее членов, коллективно обсудить полученные результаты и согласовать общее видение поставленных целей и пути их достижения.

В зависимости от ситуации каждому из нас приходится исполнять те или иные роли. Какие-то из них получаются лучше, какие-то не доставляют удовлетворения даже самому их исполнителю. И тут поможет психолог. Он подскажет, какие качества и для каких целей стоит развивать и как, а из-за отсутствия каких не стоит переживать.

разделДПВCМИРОКДдК
1g/10d/10f/10c/10a/10h/10b/10e/10
2a/b/e/g/c/d/f/h/
3h/a/c/d/f/g/e/b/
4d/h/b/e/g/c/a/f/
5b/f/d/h/е/a/c/g/
6f/c/g/a/h/e/d/d/
7e/g/a/f/d/b/h/c/
итоги

Источник: https://www.eg-online.ru/article/164595/

Сколько длится карантин в тюрьме

Могу ли я отказаться от психологических тестов в исправительной колонии?

Колония-поселение: что это такое и как там живут — такой вопрос возникает у многих, кто сталкивается с подобным наказанием.

И, действительно, не всем и не всегда сразу понятно, чем отличается такой вариант наказания от прочих колоний и тюрем с разными формами содержания. Что такое колония-поселение для осужденных, хорошо расписано в российском законодательстве.

По определению это разновидность исправительных учреждений, в которых отбывают наказание те, кто осужден к лишению свободы за преступления, совершенные по неосторожности.

Дорогие читатели! Наши статьи рассказывают о типовых способах решения юридических вопросов, но каждый случай носит уникальный характер. 

Если вы хотите узнать, как решить именно Вашу проблему – обращайтесь в форму онлайн-консультанта справа или звоните по телефону +7 (499) 653-60-72 Доб. 355 Москва и область или +7 (812) 426-14-07 Доб. 525 Санкт-Петербург.
Это быстро и бесплатно!

  • Карантин в тюрьме: что это такое и каковы условия содержания заключенных?
  • Сколько длится карантин в тюрьме
  • Что такое карантин в колонии
  • Что такое карантин в тюрьме
  • Что такое карантин в сизо
  • Карантин в колонии сколько длится
  • Зона после карантина,рабочий отряд

Колония-поселения – один из мягких вариантов отбывания наказания. Такой вариант назначают только в исключительных случаях.

Карантин в тюрьме: что это такое и каковы условия содержания заключенных?

Где-то около полуночи я под конвоем в тюрьме все передвижения возможны в сопровождении как минимум одного сотрудника ФСИН , держа подмышкой матрас со свёрнутыми внутрь простынями, кружкой, ложкой и тарелкой шлёмкой , пришёл в карантин. Карантинная камера в Бутырке, в которую попал я, это помещение примерно 6 на 5 метров, два окна и пять шконок — две двухъярусные и одна одноярусная.

За перегородкой из фанеры и оргстекла был туалет — с унитазом, подчеркну это. В углу, противоположном двери, под потолком висела видеокамера в защитном кожухе из плотного стекла. Надо сказать, в Бутырке потолки высокие, где-то 3, Что ещё? Стол дубок длиной 1,8 метра, шириной сантиметров И к нему с обеих сторон были приварены скамейки. Отличительная черта любой камеры в карантине — грязь.

К тому же арестанты ещё не успевают обзавестись ни сменной обовью, ни вещами, ни предметами гигиены. Веников, тряпок — нет. Мыло — в лучшем обшарпанный кусок, оставленный кем-то из предыдущих сидельцев.

Телевизора в карантине тоже нет, и это, как я понял потом, к счастью. Но есть, хоть и в жутком состоянии, электрочайник.

Люди, которые встречаются в карантине, возможно, больше никогда не увидятся — потом всех раскидают по разным корпусам и камерам.

В моем случае именно так и было. Это я говорю к тому, что завязывать долгое знакомство смысла нет. Хорошо, если кто-то в карантине будет с тюремным опытом — это избавит от массы бытовых вопросов.

Спать мне пришлось одетым.

Раздеваться не хотелось — холодно, так как карантин находится в полуподвальном этаже, во-первых; во-вторых, грязно; в-третьих, темно — в отключили верхний, яркий свет, осталась лишь тусклая лампочка ночника ватт на 40, не больше.

Утром где-то часов в нам принесли хлеб. Его испекли тут же, в Бутырке, осуждённые из хозотряда. И к хлебу — сахар. Хлеб и сахар — это традиция тюрьмы, идущая, как я полагаю, ещё с царских времён.

На всех нам дали две булки, сахар шлепанули в шлёмку того самого, с опытом, арестанта. Он и проснулся, кстати, первым, чтобы принять это. В камере как раз включили свет. Мы разлили кипятку, на всех был один, завалявшийся у кого-то, чайный пакетик. Разломили ещё тёплый хлеб. Пообщались — выяснили, кто и какими судьбами оказался здесь.

Часов в 8 привезли завтрак, какую-то кашу. А потом в открытую кормушку просунули листы бумаги — психологические тесты. Отказываться заполнять эти бланки никто не стал, всё равно делать было нечего. Тесты довольно незамысловатые. Поняв это, я ответил так, чтобы не вызвать каких-либо подозрений относительно своего психического здоровья.

Всё это нам перекинули — точнее будет сказать, просунули — через разрыв сетки рабицы, которая сверху накрывает дворик. Чай и сигареты — это так называемый грев для обитателей карантина и кичи карцера. Прогулочные дворики в Бутырке, как и в почти любой тюрьме, расположены на крыше. Грев хранится под лестничными пролётами, ведущими туда. Закладывают его, скажем так, авторитетные арестанты.

Помочь греть тем, кто попал туда, — святое дело! Отмечу, что для человека, который угодил в тюрьму с улицы, а таких большинство, такая помощь очень важна. Ближе к вечеру всех обитателей нашей камеры по очереди начали вызывать в коридор — продол.

С каждым говорил офицер. Или должны кому-нибудь на воле? Нет такого? Ну или конфликт с кем-то? Впоследствии я узнал две важные детали по этому поводу, хочу этим поделиться.

Если вы не хотите сидеть в камере на 20 коек, где будет регулярный перелимит на человека, то есть кому-то придётся спать по очереди, то рекомендую сказать — сидеть в общей камере не могу, потому что варианты : 1 у меня больные легкие, а там много курят; 2 у меня от шума а там всегда очень шумно едет крыша; 3 плохо переношу общение с большим числом малознакомых людей; 4 опасаюсь, что у меня будут вымогать деньги, так как я коммерсант.

И деталь вторая. Если статья — преступление с сфере предпринимательской деятельности Что и произошло в моём случае. Уже где-то через час после этого разговора я тащил матрас на БС большой спец и в с трудом втаскивался в камеру Таким образом, в карантине я пробыл менее суток. Lost your password? Я не против, — ответил я.

Было видно, что спрашивает не для галочки. Что и произошло в моём случае Уже где-то через час после этого разговора я тащил матрас на БС большой спец и в с трудом втаскивался в камеру ссылкой:.

Источник: https://kp-orel.com/ugolovno-ispolnitelnoe-pravo/skolko-dlitsya-karantin-v-tyurme.php

Защита прав online