Действует ли в действительности закон о выморочном имуществе?

Переход выморочного наследства к публичному образованию

Действует ли в действительности закон о выморочном имуществе?

(Хаскельберг Б. Л., Ровный В. В.) («Наследственное право», 2012, NN 1, 2, 3, 4)

ПЕРЕХОД ВЫМОРОЧНОГО НАСЛЕДСТВА К ПУБЛИЧНОМУ ОБРАЗОВАНИЮ

/»Наследственное право», 2012, N 1/

Б. Л. ХАСКЕЛЬБЕРГ, В. В. РОВНЫЙ

Хаскельберг Борис Лазаревич , профессор кафедры гражданского права

Томского государственного университета, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист России.

Ровный Валерий Владимирович, профессор кафедры гражданского права Иркутского государственного университета, доктор юридических наук, профессор.

В настоящей части статьи рассматриваются общие положения о переходе выморочного наследства и приобретении выморочного наследства, в т. ч. на основе исторического сравнительно-правового анализа. В контексте анализа норм о приобретении наследства авторы определяют особенности перехода выморочного наследства.

Ключевые слова: наследование, наследственное право, наследство, выморочное имущество, приобретение наследства, переход наследства, публично-правовые образования.

Transition of the escheat to the public treasury B. L. Haskelberg, V. V. Rovnyy

This part of the article considers common provisions about transition of the escheat and it’s acquisition, including the historical comparative legal analysis. Authors determine features of the transition of the escheat in the context of the analysis of the rules.

Key words: inheritance, inheritance law, descent, escheat, acquisition of the inheritance, transition of the inheritance, public treasuries.

§ 1. Общие положения

Переход выморочного наследства и приобретение выморочного наследства — понятия не равнозначные: приобретение наследства предполагает проявление воли приобретателя (по общему правилу), напротив, переход выморочного наследства не требует проявления воли по прямому указанию закона. Согласно ст. 1167 СЗГ выморочное имущество обращалось в государственную казну, а согласно ст.

1374 — 1376 проекта ГУ — переходило, поступало в собственность (указанных в проекте ГУ субъектов) . О переходе наследства к государству говорилось и в ч. 3 ст. 527, ст. 552 ГК 1964 г. В п. 2 ст. 1151 ГК РФ речь идет о переходе выморочного имущества в порядке наследования по закону, о переходе выморочного наследства сказано и в п. 3 ст. 1175 ГК РФ.

Отсюда возникает ряд вопросов, имеющих важное научное и практическое значение, а именно: a) к какому именно публичному образованию переходит выморочное наследство; b) что означает переход выморочного наследства к публичному образованию и каковы его особенности; c) какова роль свидетельства о праве на выморочное наследство; d) как переход наследства по основанию его выморочности соотносится с двумя общими основаниями наследования (наследованием по завещанию и наследованием по закону); e) как соотносятся между собой выморочность наследства и бесхозяйность вещей; f) какова правовая природа перехода выморочного наследства к публичному образованию; g) обратим ли переход выморочного наследства; h) наконец, всякое ли имущество может быть выморочным? Последовательно обо всем этом — далее. ——————————— Используемые далее сокращения: СЗГ — Свод законов гражданских (том X, часть 1 Свода законов Российской империи); проект ГУ — проект Гражданского уложения; ГК 1964 г. — Гражданский кодекс РСФСР 1964 г., ГК РФ — Гражданский кодекс Российской Федерации; МГК СНГ — Модельный Гражданский кодекс Содружества Независимых Государств; ЖК РФ — Жилищный кодекс Российской Федерации.

«Выморочное наследство, — читаем в части третьей МГК СНГ, — переходит в собственность административно-территориального образования по месту нахождения соответствующего имущества, входящего в состав наследства». Данный документ носил рекомендательный характер и преследовал цель обеспечить унификацию и гармонизацию гражданского законодательства государств — участников СНГ.

Аналогичное положение содержалось и в проекте третьей части ГК РФ (разд. V): выморочное имущество переходит в порядке наследования по закону в собственность муниципального образования по месту открытия наследства.

Такое определение судьбы выморочного наследства представляется оптимальным, а в его обоснование можно сослаться на достаточно широкий спектр функций, возложенных на органы местного самоуправления и требующих финансового обеспечения. Однако данное правило проекта не стало нормой ГК РФ: первоначальная редакция п. 2 ст. 1116 и п. 2 ст.

1151 ГК РФ предусматривала, что все выморочное имущество независимо от его состава переходит в порядке наследования по закону в собственность Российской Федерации.

Сторонники такого подхода законодателя утверждали, что «избирательность наследования выморочного имущества нарушит принцип универсальности наследственного правопреемства, согласно которому наследственная масса должна переходить к наследникам как единое целое», что «выбор единственного наследника в лице Российской Федерации при наследовании выморочного имущества обусловлен конституционным принципом государственной целостности Российской Федерации и принципом гражданства Российской Федерации, устанавливающего государственно-правовую связь каждого гражданина России с Российской Федерацией как единым государством» . ——————————— Котухова М. В. Гражданско-правовое регулирование отношений с выморочным имуществом в наследственном праве Российской Федерации: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2007. С. 4, 20 — 21.

Противники такого подхода законодателя предлагали разработать вопрос «о возможности предоставления муниципальным органам (правильно — муниципальным образованиям. — Б. Х., В. Р.

) права непосредственно наследовать некоторые виды выморочного имущества, в частности жилые дома и квартиры» , указывая при этом, что «контроль за распределением «выморочных» квартир… должен осуществляться на региональном уровне. Нужно, чтобы Федерация занималась государственными делами. Государству заниматься «выморочными» квартирами не пристало» . ——————————— Щербина Н. В.

Субъекты наследственного правопреемства по российскому законодательству: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2004. С. 31. Квадриум. 04.04.07. Цит. по: Блинков О. Е. Новый правовой режим выморочных жилых помещений в российском наследственном праве // Юрист. 2008. N 2. С. 23; Воронова О. Н. Субъекты наследования жилых помещений // Юрист. 2006. N 6. Доступ из справ.

-правовой системы «КонсультантПлюс»; Она же. Некоторые аспекты определения правового режима выморочных жилых помещений // Наследственное право. 2007. N 1. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

В принятом 29 ноября 2007 г.

Законе о внесении изменений в часть третью ГК законодатель, частично восприняв рекомендацию МГК СНГ и правило проекта ГК РФ, расширил круг публичных образований, к которым переходит выморочное наследство, включив в него города федерального значения (Москву и Санкт-Петербург) и муниципальные образования.

Эти субъекты теперь являются единственно возможными субъектами, к которым переходят выморочные жилые помещения . Таким образом, все выморочное наследство, исключая жилые помещения, поступает в казну Российской Федерации (абз. 2 п. 4 ст. 214 ГК РФ).

——————————— Трудно переоценить социальную значимость частичного возврата законодателя к сложившейся многолетней практике до принятия третьей части ГК о субъекте права на выморочное наследство, принимая во внимание функции органов местного самоуправления в сфере обеспечения определенных категорий граждан жилыми помещениями за счет фонда социального использования.

Источник: http://center-bereg.ru/b2594.html

«Виндикация выморочного имущества — заблуждение судебной практики» // В Конституционном суде критиковали применение ст. 302 Гражданского кодекса

Действует ли в действительности закон о выморочном имуществе?

Конституционный суд (КС) сегодня заслушал мнения сторон по вопросу о конституционности одной из самых важных норм Гражданского кодекса (ГК) — п. 1 ст. 302, определяющего условия истребования имущества у добросовестного приобретателя.

Большинство выступавших представителей госорганов согласились с заявителем в том, что приобретатели жилья на практике недостаточно защищены от исков государства и муниципалитетов. Речь идет о ситуации, когда возвращается квартира, перешедшая к публичному собственнику как выморочное имущество.

Если он не принял мер к регистрации своего права и мошенники воспользовались этим, чтобы продать квартиру, истребовать назад ее уже нельзя, считали как заявители, так и представитель президента в КС Михаил Кротов.

Повод для обращения в КС дало дело Александра Дубовца. В 2008 году он купил квартиру в Москве, в которой поселились его дочь с зятем и внуком. Впоследствии выяснилось, что незадолго до этого квартиру ввели в оборот мошенники. Ее последний собственник, гражданин Соколов, умер еще в 1994 году.

С тех пор квартира, вероятно, пустовала. В 2007 году нотариус выдал свидетельство о праве на наследство в пользу гражданки Соколовой, которая в том же году перепродала ее первому покупателю. Потом была еще одна быстрая перепродажа и, наконец, квартира оказалась в собственности Александра Дубовца.

В 2013 году мошенников осудили, а в 2015 году суд, опираясь на ст. 302 ГК, удовлетворил иск Москвы об истребовании квартиры. Основным доводом стало то, что имущество выбыло из владения города помимо его воли.

Дополнительно суд выразил сомнение в добросовестности ответчика, который не обратил внимания на быструю перепродажу квартиры.

Центральными на заседании КС были выступления адвоката Дмитрия Степанова, представлявшего Александра Дубовца, и представителя президента РФ Михаила Кротова. Оба критиковали практику, позволяющую публичным органам легко возвращать имущество, которое достается им как выморочное. Однако акцент делали на разных проблемах.

Дмитрий Степанов в первую очередь говорил об ответственности государства за недостатки процедур, которые оно организует как публичный субъект (выявление выморочного имущества, государственная регистрация прав).

Михаил Кротов сконцентрировался на нерасторопности при принятии государством выморочного имущества и на том, что в первую очередь государство должно взыскивать ущерб с самих мошенников.

Об ошибках государства

По мнению Дмитрия Степанова, ст. 302 ГК не всегда подходит для ситуаций, когда государство пытается изъять имущество у частного собственника. Против государства действуют два фактора. Во-первых, оно само организует процедуры, призванные повысить доверие граждан к находящемуся в обороте имуществу.

В первую очередь речь идет о регистрации прав на недвижимость. Сам факт регистрации граждане зачастую воспринимают как гарантию того, что титул на недвижимость чист, полагая, что при регистрации была проверена действительность сделки и права продавцов.

Доверяют граждане и документам от нотариусов, так как их деятельность также регулируется государством. В данном случае речь шла о свидетельстве о праве на наследство. Ошибки, допущенные должностными лицами регистрирующих органов при проверке прав на недвижимость, не должны перекладываться на добросовестных приобретателей.

Этот тезис постоянно повторяется в практике Европейского суда по правам человека, отметил Дмитрий Степанов.

Другой фактор, говорящий не в пользу государства, — это то, каким образом и с какой целью государство приобретает права на выморочное имущество. Оно получает его безвозмездно, и уже поэтому его интерес в сохранении имущества может быть признан менее ценным, чем интерес добросовестного возмездного приобретателя.

Но также важно назначение института выморочного имущества. Он позволяет вернуть в оборот вещь, у которой нет другого собственника. В ситуации же, когда квартира, как в деле Александра Дубовца, уже попала в оборот (пусть и незаконным способом), вряд ли есть оправдание для применения правил о выморочном имуществе.

Последнюю идею поддержал в своем кратком выступлении и представитель Совета Федерации Андрей Клишас: «Имущество уже в обороте. Зачем его виндицировать?» Он также признал практику применения ст.

302 ГК в спорах с государством «слишком широкой», отметив, что ее фактически поддерживает и Верховный суд (ВС), который, например, не стал даже после жалобы Генеральной прокуратуры пересматривать дело Александра Дубовца.

О выморочном имуществе

Самая развернутая критика ситуации с обращением государства с выморочным имуществом прозвучала в выступлении Михаила Кротова.

Он напомнил о позиции академика Юрия Толстого, еще в 1955 году доказывавшего, что собственником выморочного имущества государство может считаться только после того, как примет его и зафиксирует надлежащим образом свои права (например, получит свидетельство о праве на наследство).

Сейчас же считается иначе: государство становится собственником выморочного наследства сразу после его открытия и не должно ничего предпринимать, чтобы его получить. Этот подход считает правильным и ВС, который включил соответствующие разъяснения в постановление Пленума по делам о наследовании 2012 года (№ 9).

У такого подхода несколько отрицательных последствий. Во-первых, публичные образования не имеют стимула для оформления своих прав.

Во-вторых, в отношении правил о принятии наследства государство становится в привилегированное положение по сравнению с другими участниками оборота, у которых срок для принятия наследства ограничен.

В-третьих, в сочетании с отсутствием требования о государственной регистрации прав при наследовании это создает критичные риски для оборота.

Правильным подходом, по мнению Михаила Кротова, было бы исключить возможность предъявления публичными субъектами исков об изъятии выморочного, если они не позаботились об оформлении прав на него. «Право виндикации выморочного имущества — большое заблуждение судебной практики», — пожалуй, эта фраза лучше всего выражает основную мысль выступления.

В деле Алексадра Дубовца был еще один нюанс, подчеркивающий несправедливость изъятия у него квартиры. Когда рассматривалось уголовное дело против черных риелторов, организовавших всю схему, Москва заявила к ним иск о возмещении убытков.

Однако этот иск не был рассмотрен судом, так как город не проявил никакого интереса к его удовлетворению: не рассчитал сумму убытков и не направил представителей в суд.

«Это освобождение преступников от обязанности возместить ущерб за счет добросовестного приобретателя», — резюмировал Михаил Кротов.

О добросовестности

Отдельным вопросом, который обсуждали почти все выступавшие, стал сложившийся на практике подход к доказыванию добросовестности приобретателя. Не раз вспоминали обзор Президиума ВС 2014 года по делам об истребовании жилья госорганами.

В нем подробно рассказывалось, что помимо выписки из реестра приобретатель должен проверить еще и другие данные: предшествующие сделки с квартирой, фактическое владение. Такой стандарт все единодушно признали чрезмерным. Даже Татьяна Касаева (представитель  Госдумы), в целом выступавшая против позиции заявителей, назвала критерии добросовестности «немного завышенными».

А Мария Мельникова из Минюста назвала стандарт «чрезмерно жестким». Его нельзя применять к гражданам, «и так склонным к невнимательности в некоторых вопросах».

Впрочем, выступавшие признавали, что и слишком снижать требования к добросовестности нельзя. Например, опасно определять ее только по наличию регистрации права у продавца.

Для этого надо улучшить практику проверки документов регистрирующими органами, отметила Мария Мельникова. Иначе они не смогут гарантировать наличие права.

К тому же в такой ситуации приобретатель остается уязвимым для требований собственника, который утратил имущество против воли.

Говорили скорее о некоем среднем стандарте доказывания добросовестности, когда приобретатель помимо регистрации проверят, кто фактически владеет квартирой, и смотрит, в течение какого срока проходили предшествующие перепродажи. Впрочем, последний момент был не в пользу заявителя, который приобрел квартиру после трех перепродаж в течение года.

Что решить Конституционному суду

Задача КС не кажется простой. Михаил Кротов отметил, что в деле соединилось много частноправовых и конституционных проблем.

В принципе, суд может ограничиться решением узкого вопроса виндикации выморочного имущества, которое, как в деле Александра Дубовца, пролежало нетронутым много лет.

Но можно затронуть и более широкий круг вопросов, по-новому описав баланс интересов при виндикации имущества публичными субъектами.

Например, потребовать от законодателя определить, в течение какого срока следует принимать выморочное имущество, уточнить, как отсчитывается срок исковой давности по таким требованиям, какое значение имеют ошибки регистрирующих органов и следует ли государству отвечать за эти ошибки, а также, возможно, закрепить принцип, что государство должно привлекать к ответственности преступников, а не истребовать имущество у добросовестных лиц.

Источник: https://zakon.ru/Blogs/vindikaciya_vymorochnogo_imuschestva_-_zabluzhdenie_sudebnoj_praktiki__v_konstitucionnom_sude_kritik/59043

Защита прав online